Тени Санктуария - Роберт Линн Асприн

Конечно, следует сделать скидку на район города. Бывают разные места… Конечно, никогда нельзя быть уверенным наверняка, но человек в своем родном квартале имеет значительно меньше шансов быть подобранным поутру на улице. В толпе чувствовалось брожение и недовольство, а Ганс, чей небольшой рост говорил о взрывном темпераменте, который он подкреплял кинжалами, был весьма чувствителен ко всякого рода околичностям.

Его угрюмый, тяжелый от головной боли взгляд остановился на чужаке по имени Мрадхон Вис, ставшем завсегдатаем таверны.

— Ты?! — спросил Ганс. — Вчера ты ушел примерно в то же время. Ты что-нибудь видел?

Тот пожал плечами. Бессмысленно спрашивать, никто в Лабиринте никогда ничего не видел. Но Вис поджал губы, когда пожимал плечами, и Ганс, помрачнев еще больше, внезапно почувствовал, почему толпа молчит, почему смотрит на него. Расправив плечи, он вспомнил о том, как вчера Сджексо и Мрадхон Вис столкнулись в дверях и как Сджексо смеялся и в привычной для себя манере подтрунивал над Висом. Ганс делал осторожные выводы, осторожные потому, что собирался обвинить человека в том, что тот лишил другого человека удовольствий и жизни… Он посмотрел на лица других, пытаясь на них что-то прочесть. К погибшему Сджексо Ганс не питал любви, но тот был местным и погиб, что вызывало у людей жалость.

Протискиваясь сквозь толпу. Вис начал уходить.

— Вот на кого стоит обратить внимание, — нарочито громко проговорил Ганс. — Эй, ты! Тебе не нравится отвечать на вопросы, да? За что тебя вышвырнули из гарнизона? Иди сюда, проклятый трус, не показывай спину!

— Он сумасшедший, — сказал Вис, протолкнувшись наружу, но по-прежнему прикрываясь зеваками. — Его мог убить тот, кто забрал его деньги и женщину, подумайте сами. Скорее всего человек, который…

Ганс схватился за нож.

— На нем нет никаких следов, — прозвучал чей-то юный голос. Толпа рванулась прочь, открывая путь к Вису. Минси завизжала, но несколько сильных рук удержали Ганса на месте. Тот безуспешно пытался вырваться, а Мрадхон Вис тем временем поправил одежду.

— Сумасшедший, — повторил Вис, и Ганс неожиданно перестал толкаться. Его охватил холодный липкий страх, ведь Вис или толпа могут сделать с ним все что угодно, а кроме ножей у него ничего не было. Быстрыми шагами Вис стал удаляться, а Ганс попытался еще раз высвободиться из цепких объятий.

— Спокойнее, — слева донесся голос Каппена Варры. Свой локоть он обвил вокруг руки Ганса, другой рукой схватился за запястье, так, что достать певца тот не мог. Его голос был спокоен и вежлив. Ганс возненавидел Варру в этот момент, но ничего сделать не мог и лишь бессильно наблюдал, как вызвавший его ярость Вис удаляется прочь. Крепко держась на ногах, вор медленно стал отряхивать одежду, решив умерить гнев. Варра разжал объятая, а следом то же самое сделал здоровяк Иган. Хлопки по плечам и взгляды сочувствия убедили Ганса в том, что он еще не полностью потерял доверие.

— Пойдем, выпьем, — предложил Варра. — Могильщики скоро разнесут весть, так что не стоит торчать столбом на улице. Идем.

Подойдя к двери, Ганс еще раз оглянулся. Минси по-прежнему всхлипывала, Сджексо с раскрытыми глазами лежал в пыли, а толпа постепенно редела.

Гансу страшно захотелось вина.

Никем не преследуемый, Мрадхон Вис повернул за угол и пошел по аллее, отводя в сторону ветки. Как неприятно. За годы службы наемником Вис видел немало трупов и даже внес свой вклад. Но стать участником глупого разбирательства… особенно сейчас, когда в карманах звенело золото, а впереди маячила радужная перспектива. Иногда Вис подрабатывал телохранителем, но был недостаточно силен для такой работы, а угрюмое лицо чужеземца не сулило приятных перспектив в плане службы. А тут так подфартило. Стоило хорошенько позаботиться о хозяйке, столь щедро отвалившей целую пригоршню золота, и дай бог, чтобы сегодня ночью ей не перерезали горло. Он был взволнован, и рассудок снова и снова возвращал его, вопреки желанию, к шумной сцене неподалеку от «Распутного Единорога», где лежал труп человека, которого он в последний раз видел живым и невредимым со своей хозяйкой, на которую он возлагал свою последнюю отчаянную надежду. Вис был серьезно встревожен.

В голове мелькнули и другие тревожные мысли, различные догадки, но Мрадхон отметал их прочь, не желая доискиваться правды. На поясе висел нож, бренчали деньги в кармане, а за свою жизнь Мрадхон накопил богатый опыт общения с хозяевами всех сортов, и ни один в конце срока службы не отказывался заплатить… тем или иным способом.