Шуттовской рай - Роберт Линн Асприн

«Несмотря на сомнительное начало, отношения между легионерами и актерами-помощниками постепенно налаживались во время нашего путешествия к Лорелее. Не вполне приняв новых товарищей в свое стадо, рота, по крайней мере, решила не осуждать их огульно, а судить о каждом в отдельности по его поступкам и характеру.

Несомненно, этому отчасти помогли совместные уроки по азартным играм и способам жульничества в казино, которые в полете проводил Тулли Бэском и учителя из его школы дилеров казино.

Я не стану пытаться подробно излагать способы мошенничества и методы борьбы с ним, которые на них изучались, поскольку в мои намерения входит описать карьеру моего босса, а не обеспечить практическое пособие по жульничеству за игровым столом. Достаточно сказать, что поскольку обучение было довольно сложным и интенсивным, оно сплотило учеников, отчасти на основе тренировок друг с другом, а отчасти на основе обмена рассказами о досадных промахах и неудачах.

Наблюдая за прилежанием, которое рота проявляла на этих уроках, я, однако, не мог не задаться вопросом, готовятся ли они к предстоящему заданию, или, возможно, усердно запасаются сведениями для личного использования.

Очевидно, не мне одному это приходило в голову…»

Дневник, запись номер 203

* * *

Доклад Тулли Бэскома занял много времени, гораздо больше, чем ожидали, когда он явился на собрание без каких-либо записей. Двадцать пять лет работы в казино, в основном в качестве менеджера, натренировали его глаз и память до такой степени, что он редко что-либо записывал — будь то имена или цифры. Он мог, казалось, говорить без остановки, часами, оценивая сильные и слабые стороны каждого из своих учеников, а командир и двое младших офицеров по обеим сторонам от него заполняли страницу за страницей в блокнотах его меткими высказываниями.

Это было итоговое совещание в каюте командира, и вероятно, последнее перед тем, как Тулли и его команда покинет корабль на последней остановке перед завершающим отрезком пути на Лорелею.

После того, как обсудили всех легионеров, Шутт заложил карандаш в блокнот и откинулся на спинку и расправил затекшие мускулы, только сейчас почувствовав их.

— Благодарю вас, Тулли, — сказал он. — Уверен, что выражу наше общее мнение: вы проделали огромную работу — как во время уроков, так в вашем отчете об успехах роты.

Он замолчал и взглянул на лейтенантов, которые закивали и забормотали что-то в знак согласия, все еще слегка ошеломленные количеством информации, которую только что на них обрушили.

— Вы заплатили по высшей ставке. И получили все, что я мог дать, — ответил Тулли, пожимая плечами.

— Не могу придумать ни одного вопроса о ком-либо из легионеров, на который вы уже не дали бы исчерпывающего ответа, — продолжал командир, — но если вас не слишком это затруднит, не могли бы вы поделиться своими впечатлениями о всей роте в целом?

— Одни из лучших игроков, каких мне только приходилось обучать, хотя я бы попросил не передавать им моих слов, пока я здесь, — с готовностью признал преподаватель. — Конечно, мне не часто приходится обучать учеников, которые могут посещать подряд много уроков, день за днем, как во время этого путешествия. Обычно я обучаю людей, которые вынуждены выкраивать время на занятия параллельно с работой, по крайней мере до тех пор, пока не получат диплом.

— Вы считаете, они готовы к самостоятельной работе в казино? — настаивал Шутт.

Тулли почесал правое ухо и несколько минут молча хмурился, прежде чем ответить.

— Они довольно легко поймают случайных гастролеров, — сказал он. Что касается профессионалов — не знаю. Ваши мальчики хороши, но ведь шулера, которые могут нанести вам настоящий вред, шлифуют свое мастерство годами. Некоторых вам не засечь, даже если вы знаете, чего опасаться.

— Как хороших фокусников в цирке, — заметил Армстронг.

— Вот именно, — сказал Тулли. — Некоторые из таких фокусников даже рассказывают публике, что именно собираются сделать — например, подменить карту, и когда именно они это сделают, — и все-таки вы ничего не заметите, если они работают с нормальной скоростью. Я тоже не замечаю, а ведь я тренировал зрение долгие годы.

Командир нахмурился.

— Как же тогда их поймать?

— Иногда их нельзя поймать, — признал преподаватель. — Если их не обуревает жадность, и они просто выигрывают раз или два и переходят дальше, то им вполне это может сойти с рук. Почти единственный способ определить нечистую игру — следить за схемой. Если один из игроков начинает постоянно выигрывать, или один из столов начинает проигрывать чаще, чем можно объяснить плохим раскладом, то вы поймете, что у вас возникли проблемы. Только помните, не вздумайте терять время, пытаясь понять, как именно они это делают. Вы можете проиграть уйму денег, ожидая доказательств. Если что-то вызвало у вас подозрение, закрывайте игру за этим столом или выдворите постоянно выигрывающего счастливчика из казино. Конечно, если у вас в штате опытные дилеры и менеджеры, они должны сами справиться с этим, не дожидаясь вашей помощи.

— Я вам верю, — сказал Шутт, слегка поморщившись. — Мне бы просто хотелось не слишком зависеть от людей, не входящих в нашу команду.

— Ну, могу вас заверить, что ваши мальчики на голову выше любой службы безопасности, с которой я когда-либо сталкивался, — заметил Тулли. — Большинство охранников стоит только для вида — чтобы проигравшим не пришло в голову получить свои деньги обратно, ограбив заведение. Я бы сказал, что любая команда профессионалов, попытающаяся провернуть аферу исходя из предположения, что ваша рота — просто украшение витрины, столкнется с неприятной неожиданностью. Возможно, они и не смогут вычислить каждую аферу, но если противник допустит хотя бы малейшую небрежность, они раскусят его моментально.

— Наверное, это самое лучшее, на что мы способны, — вздохнул Шутт. — Мне бы только хотелось иметь какую-то дополнительную страховку.

— У вас она есть, — настаивал преподаватель. — Я уже говорил вам, что от глаз этой вашей девчушки, Мамочки, трудно что-то скрыть. Она великолепна. А такой эпитет я могу дать немногим. Она — едва ли не самый лучший «глаз божий», какой мне встречался. Даже мои собственные люди с большим трудом проводили свои трюки, когда она вела наблюдение. По правде говоря, я бы хотел поговорить с ней перед отъездом насчет возможности самому нанять ее, когда кончится срок ее службы… если вы не возражаете.

— Вы, конечно, можете попробовать поговорить с ней, — ответил Шутт, улыбаясь, — но не думаю, что у вас получится. Она непробиваемо застенчива, когда доходит до личной беседы. Именно поэтому, в первую очередь, мы и оснащены всеми этими камерами и микрофонами. Если вы действительно хотите с ней поговорить, советую вам одолжить один из наших коммуникаторов и побеседовать с его помощью.