Ярость on-line - Александр Романовский

Курта приводила в бешенство парадоксальность ситуации. Он не пожалел бы двух-трех пальцев, чтобы отправить Черепа на тот свет. И при всем при этом оберегал главу Ордена, как радетельная мать, от любой опасности. Стоит гангстеру отправиться в круиз на ладье Харона, и крошечная подлодка взорвет реакторы. Это приведет к обширному инсульту — у молодого и здорового Волка, чьи сородичи до старости отличались завидным здоровьем. Таков, во всяком случае, теоретический базис.

Нет верности прочнее этой.

Развернувшись, Череп направился к проезжей части. «Черепа» синхронно, будто привязанные, двинулись следом. Оживленное движение на проезжей части, судя по всему, никого не беспокоило. И точно — автомобили притормаживали и, невзирая на полное отсутствие светофоров, «зебр» либо чего-то подобного, пропускали бритоголовых парней, поигрывающих на ходу битами, дубинками, цепями и трубами. Какой-то торопыга, впрочем, рискнул нажать на клаксон. Двое бандитов, проходя мимо, выверенными ударами превратили дорогие фары в бесполезные осколки.

Растолкав «черепов», Курт поравнялся с главой Ордена.

Поскольку призывы к здравому смыслу не возымели действия, требовалось срочно менять тактику.

— Каков план?

— План? — Череп изумленно на него взглянул, словно впервые слышал о такой военной хитрости, как «предварительное планирование». — У нас есть биты, трубы, арматура и цепи, не говоря о хлопушках.

— Кому понадобится какой-то там план?

Вопрос Волка немного смутил. Вероятно, это случилось бы с каждым, кто хотя бы изредка задумывался о целесообразности тех или иных своих поступков.

— Каковы наши действия, когда мы войдем?

— Действия? — переспросил Череп. — Они крайне просты. Как ты подметил, мы входим, предварительно расшвыряв вон тот цирк, — гангстер ткнул пальцем в сторону охранников, засуетившихся у парадного входа «Лавины», — а потом начинается самое интересное.

Хаос, безумие и разрушение!! Громи и бей все, что увидишь, — вот наш план!

Гангстер жутко оскалился, став похожим на безумного Джокера из колоды самой Смерти.

В очках — пустые провалы (жившие, казалось, какой-то своей жизнью) на мертвенно-бледном лице, — промелькнули разноцветные огни. Пальмы, девицы, фейерверки.

Главный вход маячил в нескольких шагах. Внутри безумствовала громкая музыка.

«Черепа» замедлили ход и, наконец, остановились. Бритоголовая шеренга ощетинилась (позвякивала, постукивала, покачивала) внушительным арсеналом. Охранники переминались с ноги на ногу. Потенциальные клиенты притихли за ограждением. Самые сообразительные поняли, что сегодня им не суждено войти внутрь, и начинали осторожно пятиться. Секьюрити, к сожалению, не отличались понятливостью.

Большинство пребывало в растерянности. Ситуация выходила за пределы «штатной» по всем параметрам. Кое-кто стремительно приближался к панике. В головах сформировалась отчетливая, убийственная в своей безысходности истина (сродни той, что овладевает мыслями человека, снедаемого неизлечимым недугом): «сейчас нас будут бить». Многие, однако, свыкались с трудом. Они давно ощущали себя королями, решая, кому — войти, а кому — издохнуть от тоски, глядя на неприступный фасад. Но сейчас перед ними стояли угрюмые парни, которые не собирались церемониться. Две дюжины парней, готовых войти, не испрашивая позволения и уж тем более не унижаясь до подобострастных улыбок. Вопрос о плате также не стоял.

Курт чувствовал витающий в воздухе страх.

Охранники просто не знали, что им делать. К такому их не готовили. Истинных «Всадников апокалипсиса» здесь, похоже, не было. Из этого следовали взаимоисключающие друг друга выводы: или Череп вновь проявил недюжинный полководческий дар, или «Всадники» подготовили ловушку, как говорится, «в нужном месте, в нужный час». Разболтать, как ни странно, мог и кто-нибудь из «черепов» (невзирая на то что Череп крайне редко терял свою параноидальную подозрительность, не распространяясь о важных вещах до самого последнего момента). Получить ответы Курт готовился через считаные минуты. Не мог не получить.

Пока же приходилось лицезреть ряды дрожащих охранников. Череп чего-то дожидался. Разумный ход, известный со времен первых осмысленных войн, — сперва позволить противнику потрепать себе нервы, а уж потом ударить. Однако в сложившейся ситуации это представлялось некоторой перестраховкой. Чего выжидать, если рано или поздно придется пустить в ход дубинки и цепи? У «Всадников» (если внутри все-таки поджидала ловушка) появлялась определенная фора.

Волк искоса взглянул на Черепа. Тот, ухмыляясь, изучал охранников из-за черных очков.

Пытался учуять ловушку? (Курт ничуть бы не удивился, если бы гангстер, не говоря ни слова, развернулся и отправился к «доджу» — этот случай вошел бы в учебники, став венцом доктрины «разумной паранойи»). Рассчитывал, что охранники, стоит подождать еще немного, разбегутся в разные стороны, точно крысы?

Напрасно. Среди них, вероятно, были и те, кого Череп в свое время подкупил, чтобы Волк беспрепятственно протащил через металлоискатель свой арсенал. (Брызги зеркал, ярко-алые осколки в обрамлении золотистых волос.) Но, если даже и так (слишком маловероятно — «Всадники» наверняка провели цикл репрессий среди «вольнонаемных сотрудников»), эти персонажи не пытались вступить в какой-либо диспут. Знали, что бесполезно. «Черепа» явились не для того, чтобы тереть языками. И даже возврат круглых сумм, затраченных на взятки, ничего не изменит.

Охранники в основном были вооружены газовыми баллончиками — безусловно, грозное оружие, когда дело касается юных тусовщиков, и практически бесполезное, когда напротив входа стоит шеренга лысых молодчиков (многие «черепа» развлекались тем, что освежали дыхание теми самыми баллончиками). Кое-кто, однако, имел при себе настоящее оружие. Курту не составляло труда рассмотреть под красными форменными пиджаками рукоятки пистолетов. Вряд ли стволы были боевыми в полном смысле слова: пневматические либо газовые. Даже резиновые пули использовались исключительно ведомственными службами.

Двое-трое охранников теребили под пиджаками свои пистолеты, но достать не— решались. Как гласит народная мудрость, взялся за гуж — нужно стрелять. А если уж выстрелил, то, будь добр, отвечай за последствия. За бандитами наблюдалось численное превосходство, заметное даже невооруженным взглядом. «Черепа» не дают в обиду собратьев. Стоит какому-нибудь торопыге выстрелить, и пощады не жди.

Охранники колебались.

Череп — нет.

Из «Лавины» выплескивались волны электронных басов, но слово, сказанное Черепом, — единственное, короткое слово — прокатилось в воздухе, словно ранним утром на Аляске, где каждый звук звенит сотней хрустальных колокольчиков. Тишина объяла слово непробиваемым коконом и потащила вдоль фасада «Лавины».

Глава Ордена не повышал голоса, сказав тихо и твердо, точно щенка бросил в воду:

— Огонь.

Гангстеры выхватили автоматы Калашникова — грубое, бескомпромиссное и эффективное средство решения разногласий. «Черепа» хотели войти, а какие-то уроды посмели стоять у них на дороге. Расстрелять ублюдков! АК (модернизированные, причем не раз) исторгли рой разъяренных шершней. Продраться в человеческое тело те не могли, но это, впрочем, не умаляло болезненности. Воздух моментально наполнился пороховыми газами, едкими и вездесущими. Затворы ходили ходуном; безотказный, совершенный механизм (немногие изделия человеческого гения этим похвалятся), газоотводная труба, возвратная пружина. Пустые гильзы летели на асфальт. В первые мгновения от дикого грохота Курту заложило уши.