Странствия убийцы - Робин Хобб

– Ты знаешь, о чем я говорю. – Она внимательно оглядела всех нас. – Указательный столб – уж не знаю, что это на самом деле. Ты покинул нас мгновенно и мгновенно очутился здесь: Вернулся, вероятно, тем же путем.

– Тогда почему был «схвачен» один я?

– Потому что среди нас ты единственный чувствительный к Скиллу, – отрезала она.

Она открыто встретила мой взгляд.

– Я смотрела на указательный столб при свете дня. Он сделан из черного камня с белыми кристаллическими прожилками, как и стены города. Ты касался обоих столбов?

Мгновение я молчал, вспоминая.

– Кажется, да.

Она пожала плечами:

– Вот видишь. Обработанный Скиллом предмет сохраняет намерения своего создателя. Эти столбы были воздвигнуты, чтобы облегчить передвижение тем, кто умеет ими пользоваться.

– Никогда не слышал ничего подобного. Откуда вы знаете?

– Я просто размышляю о том, что мне кажется очевидным, – упрямо ответила она. – И это все. Я ложусь спать. Я устала. Мы все провели прошлую ночь и большую часть дня, разыскивая тебя и беспокоясь о тебе. А в те часы, когда мы могли бы отдохнуть, волк не умолкая выл.

Выл?

Я звал тебя. Ты не отвечал.

Я не слышал, а то бы попытался ответить.

Я начал беспокоиться, маленький брат. Какие-то силы обрушились на тебя, унесли тебя туда, куда я не мог за тобой последовать, и закрыли твое сознание для моего. Сейчас я как никогда близок к тому, чтобы быть принятым в стаю. Но если бы я потерял тебя, это тоже было бы для меня потеряно.

Ты не потеряешь меня, — обещал я ему, но не был до конца уверен, что это обещание смогу сдержать.

– Фитц? – спросила Кетриккен требовательно.

– Я здесь.

– Давай посмотрим на карту, которую ты скопировал. Я вынул ее, а Кетриккен достала свою. Мы сравнили их.

Было трудно найти что-то общее, потому что масштабы карт были различны. Наконец мы сошлись на том, что фрагмент, который я скопировал в городе, имеет нечто общее с дорогой, изображенной на карте Кетриккен.

Кетриккен изучала иероглифы, срисованные мной с глиняной карты.

– Я встречала такие знаки раньше, – озабоченно заметила она. – Никто уже не может их правильно прочитать. Лишь немногие до сих пор понятны. Они обычно встречаются в очень странных местах. В горах попадаются стоячие камни с такими знаками. Несколько таких камней стоят у западного края Моста Через Великую Пропасть. Никто не знает, когда они были поставлены и зачем. Считается, что некоторые из них стоят над могилами, а другие у границ.

– Вы можете прочитать хоть какие-нибудь из иероглифов? – спросил я.

– Очень немногие. Они используются в карточных играх. Одни сильнее других… – Голос ее смолк. Она внимательно изучала мой чертеж. – Ни один не совпадает в точности с теми, которые я знаю, – проговорила она наконец. Разочарование было в ее голосе. – Вот этот, по-моему, обозначает слово «камень». А других я вообще никогда не видела.

– Мне хотелось бы посмотреть город, – тихо пробормотал шут. – И дракона тоже.

Я медленно кивнул:

– Это место и это существо стоят того, чтобы посмотреть на них. Если бы Верити не кричал у меня в голове «Иди ко мне, иди ко мне», думаю, я бы тоже захотел исследовать этот город.

Я ничего не сказал им про мои сны о Молли и Чейде. Это было слишком личным.

– Захотел бы, не сомневаюсь, – согласилась Кеттл. – И ввязался в еще большие неприятности. Интересно, хватит ли его привязанности к тебе, чтобы удержать тебя на дороге и защитить от ее зова?

Я бы снова начал спрашивать, откуда она знает все это, если бы шут тихо не повторил:

– Я хотел бы посмотреть город.

– Сейчас всем надо лечь спать. Мы встанем на рассвете, чтобы завтра пройти как можно больше. Меня подбадривает мысль о том, что до Фитца Чивэла здесь был Верити, хотя я и полна дурных предчувствий. Мы должны скорее добраться до него. Я не могу больше каждую ночь думать о том, почему он так и не вернулся.

– Идет Изменяющий, чтобы превратить камень в плоть и плоть в камень. От его прикосновения пробудятся драконы земли. Спящий город задрожит и проснется, чтобы его встретить. Идет Изменяющий, – сонно сказал шут.

– Писание Белого Дамира, – почтительно добавила Кеттл. Потом она посмотрела на меня и сердито тряхнула головой: – Сотни лет писаний и пророчеств, и все это закончится тобой?

– Я тут ни при чем, – глупо огрызнулся я. Я уже заворачивался в одеяло, с тоской вспоминая о почти теплом дне в городе. Снаружи завывал ветер, и я промерз до костей.

Я уже засыпал, когда шут коснулся моего лица теплыми пальцами.

– Хорошо, что ты жив, – пробормотал он.

– Спасибо, – сказал я. Я вспоминал игровую доску Кеттл и камни в надежде оставить мое сознание при себе. Я только начал обдумывать задачу и вдруг с криком сел: – У тебя теплая рука! Шут, у тебя теплая рука!

– Спи, – обиженным тоном велела Старлинг. Я не обратил на нее внимания. Я стащил одеяло с лица шута и коснулся его щеки. Он медленно открыл глаза.

– Ты теплый, – сказал я ему, – ты здоров?

– Мне вовсе не тепло, – горестно сообщил он. – Мне холодно. И я очень-очень устал.

Я поспешно начал разжигать огонь в жаровне. Наши спутники медленно зашевелились. На другом конце палатки подняла голову Старлинг.

– Шут никогда не бывает теплым, – сказал я, пытаясь заставить их понять мою настойчивость. – Его кожа всегда холодная. А теперь он теплый!

– Да? – странно саркастическим тоном спросила Старлинг.

– Он болен? – устало поинтересовалась Кеттл.

– Не знаю. Я ни разу не видел его больным, за всю мою жизнь.

– Я редко болею, – тихо поправил меня шут. – Но это лихорадка, которая у меня бывала и раньше. Ложись и спи, Фитц. Со мной все будет хорошо. Лихорадка пройдет к утру.

– Так или иначе, но мы должны выступить завтра утром, – неумолимо сказала Кетриккен. – Мы потеряли целый день, задержавшись здесь.

– Потеряли день? – воскликнул я почти сердито. – Мы нашли карту и выяснили, что Верити был в городе. Что до меня, то я не сомневаюсь, что он попал туда так же, как я, и, возможно, вернулся в то же самое место. Мы не потеряли день, Кетриккен, мы выиграли все то время, которое понадобилось бы нам, чтобы найти путь вниз, дойти до города и вернуться обратно. Насколько я помню, вы предлагали потратить день на поиски пути вниз по этому склону. Что ж, считайте, что так мы и поступили и путь был найден. – Я помолчал, сделал глубокий вдох и постарался заставить свой голос звучать спокойно. – Я не хочу ни на кого давить, но, если завтра шут не в состоянии будет подняться, я тоже никуда не пойду.