Волшебник не в своем уме - Кристофер Сташеф

— Увидимся утром, добрые люди. — И она закрыла дверь.

Джанни пару мгновений смотрел на закрытую дверь, дав волю воображению и пытаясь представить, что сейчас делает девушка внутри, но поймал себя на том, что сил у него нет даже на игру воображения, и отвернулся со вздохом сожаления.

Изнывая от боли, он опустился на колени, придерживаясь одной рукой за борт фургона. Гар держал его за другую руку. Затем Гар лег на живот и кивком указал Джанни вперед. Джанни осторожно улегся на землю и боком вкатился под телегу, затем добрался до ближайшей подстилки, а с нее перебрался на дальнюю. Гар, постанывая от боли, забрался под колеса следом за ним и лег на спину, глядя на дно телеги и тяжело, хрипло дыша.

— Так у тебя, видно, не просто ушибы? — заботливо осведомился Джанни.

— Ребро сломано скорее всего, — отозвался Гар. — Ничего, заживет.

— Ходи поосторожнее, — посоветовал ему Джанни.

Гар кивнул:

— Не волнуйся. Мне и прежде случалось ломать ребра. Но спасибо тебе за заботу, Джанни.

— А тебе спасибо, что так ловко придумал, как нам спастись, — ответил Джанни. — Доброй ночи, Гар.

То ли он услышал ответ великана, то ли он ему приснился, потому что в следующий миг Джанни уже спал.

Спал он как убитый, но вдруг сквозь непроницаемую черноту проступило светлое пятно. «Ой нет! Только не это опять!» — в страхе подумал Джанни и попытался проснуться, но не успел, а пятнышко на глазах разрасталось, но только теперь перед Джанни предстало не лицо старца, а фигура прекрасной женщины, овеваемая белыми пеленами. Видение приближалось, покачиваясь в чувственном танце. Музыка ли сопровождала ее движения или она сама была воплощенной музыкой? Если то были звуки, то они были едва слышны, Джанни скорее сознавал их, нежели слышал, и каждое движение красавицы тоже скорее ощущал, нежели видел. Фигура женщины была озарена светом, но лицо ее пряталось в тени. Ему так хотелось получше разглядеть ее формы, но развевающиеся полосы ткани позволяли лишь догадываться о том, насколько она хороша.

Джанни, — прозвучал ее голос у него в ушах... нет, не в ушах, в разуме, ведь это был сон, и Джанни понимал это. — Джанни, послушай меня!

Я готов внимать каждому твоему слову, — выдохнул юноша, нахмурился и спросил: — У тебя есть отец?

Отец? — удивленно переспросила она. — Есть, но он далеко. Почему ты спрашиваешь о нем?

Она явно не ожидала такого вопроса.

Потому, что я видел старца, который является и исчезает подобно тебе.

Быть может, ее отец был не так далеко, как она думала?

Вот как? — зловеще спросила красавица. — Надеюсь, мы с ним никогда не увидимся!

— О, но я так рад, что удалось повидаться с тобой!

Джанни протянул руку, однако пальцы его сомкнулись, сжав пустоту. Видение было бестелесным.

Голос девушки стал нежнее, в нем зазвучал соблазн.

Я тоже очень рада встрече с тобой, храбрый красавец из Пироджии! Но знай, что царства снов и яви не могут соединиться, и их соединение под силу только тем, кто способен грезить наяву. Я не нарушила бы этого завета, если бы не должна была поведать тебе нечто очень важное.

Что бы это ни было, я благодарен судьбе за нашу встречу. Что ты должна поведать мне? О чем?

О любви, — отвечала красавица. Надежды Джанни вспыхнули и тут же угасли, когда девушка добавила: — Ты должен избегать ее. Отвернись, не смотри, не вздумай влюбиться в цыганку Медаллию! Не вздумай!

Не стоило предупреждать, — с жаром возразил Джанни, — потому что я уже влюблен в тебя.

Танцовщица замерла, а Джанни сглотнул подступивший к горлу ком. Она не ожидала от него такого признания! Значит, ему удалось застигнуть ее врасплох!

Но вот красавица снова задвигалась в танце, ее легкие одежды стали вздыматься и опадать. Она закружилась и снова остановилась.

Не надо любить меня, — посоветовала она. — Ибо я ветрена и неверна и всегда готова явиться другому мужчине, как являюсь тебе. И больше ты меня никогда не увидишь.

Ты не можешь быть так жестока! — воскликнул Джанни.

А она запрокинула голову и рассмеялась. И смех ее был подобен звону серебряных колокольчиков.

О, в делах сердечных я могу быть очень жестока, Джанни! Воистину я женщина, не ведающая жалости! Очень глупо поступишь ты, если отдашь свое сердце Медаллии, но еще глупее — если полюбишь меня!

Значит, я так и так — глупец, — убежденно заявил Джанни. Почему-то эта мысль его вовсе не пугала.

Вовсе нет! Просто тебе нельзя влюбляться ни в меня, ни в нее! — фыркнула призрачная красотка, развернулась, махнула рукой на прощание... и Джанни проснулся.

Перед глазами его было дно телеги. Возвращение в мир яви напугало юношу. Неужели ему теперь всю жизнь будут мерещиться всякие видения? Неужто ему суждено обитать счастливо только в мире снов?

Что ж, если там живут такие божественные создания — он был бы не против. Что хорошего ожидало его в реальном мире? Джанни немного полежал, ругая себя за ветреность и непостоянство. А он-то считал себя таким верным и добродетельным!

Но с другой стороны, прежде он никогда не влюблялся. По крайней мере так глубоко, как сейчас.