Восход короля торговцев - Раймонд Фейст

- Понимаю.

- Узнав о том, что вы в Равенсбурге, она может возненавидеть ребенка; ты об этом не задумывался?

Эрик пожал плечами:

- С такой точки зрения -нет. Сказать по правде, Манфред, за последние два года я вообще думал мало. Слишком много было дел. Времени на раздумья не оставалось.

- Ты изменился, - произнес, покачав головой, Манфред. - Когда мы встретились, ты был обычным городским парнем, а теперь... теперь тебе палец в рот не клади, Эрик.

- Думаю, и тебе тоже, - ответил Эрик, внимательно глядя на брата.

- Я не участвую в охоте, - сказал Манфред, вставая. - А надо показать что-нибудь матери, когда я вернусь вечером в замок. Отправляйся на постоялый двор, который ты считаешь своим родным домом, и завтра жди рекрутов.

Вслед за бароном Эрик и Ру вышли наружу.

- Надеюсь, когда-нибудь мы встретимся в более приятной обстановке, - сказал Эрик.

Манфред засмеялся, и снова между ними стало заметно сходство.

- Сомневаюсь. У нас совсем разные судьбы, брат. Пока ты жив, а у меня нет детей, мать считает тебя угрозой фамилии Даркмуров. Это же понятно.

- Так женись и заведи их, - сухо заметил Ру.

- Если бы это было так просто, - сказал Манфред. - Я повинуюсь воле короля и прихотям герцога Саладорского. Им еще предстоит указать мне, какая благородная девушка достойна того, чтобы стать моей женой. - Он вздохнул - легонько, но Эрик это заметил. - И, говоря по чести, я вовсе не настаиваю, чтобы они поторопились с этим решением. Общество женщин я нахожу... затруднительным.

- У тебя кто-нибудь есть? -спросил Эрик, внезапно почувствовав, что его сводный брат, почти незнакомый ему, таит в душе печаль.

Манфред напустил на себя безразличный вид.

- Я предпочел бы об этом не говорить, - произнес он.

Сказать Эрику больше было нечего, а Манфред не протянул ему руки на прощание. Тогда Эрик по-военному отдал честь и пошел туда, где оставил коня. Но неожиданно с полпути он повернул обратно.

- Этот капрал, Альфред, - сказал он Манфреду.

- Что с ним такое?

- Отправь его вместе с рекрутами.

Слегка улыбнувшись, Манфред покачал головой:

- У тебя с ним счеты?

- В каком-то смысле, - сказал Эрик.

Манфред пожал плечами:

- Не могу сказать, что он заслуживает рекомендации. Он скандалист и горлопан. Поэтому он никогда не станет сержантом.

- Скандалисты - это неплохо, - сказал Эрик. - В один прекрасный день их отучают скандалить, и тогда они превращаются в людей, которые нам нужны.

- Можешь его взять, - буркнул Манфред и скрылся в палатке.

Ру и Эрик возвратились к лошадям. Усевшись в седло, Эрик посмотрел сверху вниз на Альфреда и сказал:

- Счастливо оставаться, капрал.

- Мы еще встретимся, ублюдок, - злобно глядя на него, процедил Альфред.

- Не сомневайся, - хмуро ответил Эрик.

- И скорее, чем ты думаешь, - с дьявольской усмешкой добавил Ру.

Они ударили лошадей каблуками и поскакали обратно в

Равенсбург.

- А я тебе говорю, что если ты погрузишь в этот фургон еще хоть щепку, то сломаешь оси! - крикнул Том Эйвери.

Ру стоял лицом к лицу со своим отцом, который был лишь ненамного выше его ростом. Мгновение помолчав, Ру сказал:

- Ты прав.

Том растерянно поморгал, потом кивнул и отрывисто произнес:

- Конечно, я прав.

Два фургона, стоящие у Гастона на заднем дворе, были доверху нагружены маленькими бочонками вина. Дункан уже в третий или четвертый раз проверил крепления: его терзали сомнения, удастся ли им довезти такое количество груза в целости и сохранности.

Ру пробегал весь день и на все свои деньги, а также на те, что дал ему Эрик, накупил вина среднего качества, которое он надеялся с большой прибылью продать в Крондоре.

Ру не был специалистом, но, как всякий, кто вырос в Равенсбурге, знал о вине больше, чем большинство крондорских торговцев. Еще он знал, что высокие цены на вино в столице объясняются сложностью его перевозки в бутылках. В бочках туда везли лишь вино самого низкого сорта, а маленькие бочонки, содержащие вино среднего качества, которое было самым популярным в придорожных харчевнях, никогда не отправлялись дальше соседних деревень. И хотя этому вину было далеко до тех, которые пила знать, в крондорских трактирах оно должно было найти спрос. Ру подсчитал, что если ему удастся уговорить хозяев трактиров и таверн, завсегдатаями которых были коммерсанты из Купеческого квартала, купить его вино, то он получит триста процентов прибыли на вложенный капитал, даже с учетом стоимости фургонов и лошадей.

-Ты уверен, что сможешь с ними управиться? - спросил Дункан.

- Ру - возчик что надо, - обернувшись к племяннику, ответил Том. - И ты тоже мог бы таким стать, если бы не сбежал, когда та девчонка...

Дункан улыбнулся этому воспоминанию.

- Элис, - подсказал он. - Это длилось недолго. Кроме того, - он положил руку на эфес своей шпаги, - вот чем я зарабатывал на жизнь последние пятнадцать лет.

- Отлично, она нам пригодится, - сказал Том, потирая разбитую челюсть. Проснувшись, он по старой привычке начал задирать Ру. Трижды старик пытался ударить сына и трижды оказывался лежащим на земле и глядящим на него снизу вверх. В последний раз Ру потерял терпение и ударил. После этого Том Эйвери стал смотреть на сына с новообретенным уважением.

- Ты точно знаешь дорогу, о которой мне говорил? - спросил он у Ру.

Ру кивнул. На этой дороге, проходящей в стороне от других трактов и деревень, они с Эриком встретили Гельмута Гриндаля, купца из Крондора. Он сказал Ру, что по этой дороге можно добраться из Равенсбурга в Крондор, не уплачивая сбора, который взимался на Королевском тракте. К сожалению, Эрик и его отряд рекрутов не могли ехать с фургонами, потому что они должны были быть в Крондоре неделей раньше, чем туда доползли бы груженые фургоны.

Ру понимал, что в глухих лесах, что тянулись между Даркмуром и побережьем, их подстерегает немало опасностей. Но если его план осуществится, у него появится достаточно капитала, чтобы организовать какое-нибудь более серьезное предприятие, и он надеялся, что эта поездка положит начало его успешной карьере.

- Ну, - произнес Ру, - нет смысла задерживаться. Чем скорее отправимся в путь, тем скорее будем на месте.

Ру ничего не сказал папаше и кузену о предупреждении Манфреда насчет баронессы. Он не настолько доверял Дункану и не хотел лишний раз пугать отца: что бы там ни болтали о Томе Эйвери, тот, когда был трезв, работал на совесть, но в бою он был бесполезен, несмотря на бахвальство и угрозы, которые Том щедро рассыпал в подпитии.