Ветхая ткань бытия - Константин Бояндин

— На дозорной площадке? — не поверил своим ушам Унэн. — И… долго я…

— Примерно полчаса. Пришёл сюда, долго сидел перед книгой и, наконец, уснул. Что с тобой творится?

Монах никак не мог стряхнуть с себя сонливость. Вот это действительно было странно: никогда ещё он не был таким разбитым. Вроде бы, не болен. Занятия идут обычным чередом. О старости говорить рановато: сорок с небольшим лет — не так уж и много.

Айзала встала у него за спиной и положила ладони ему на голову. Унэн вновь вздрогнул.

— Обычный массаж, — заметила жрица. — Ничего более. Сунь, с тобой это прежде случалось?

— Вроде бы нет, — проворчал тот. Массаж начал сказываться почти сразу же. Вялость и ноющая боль в суставах начали проходить, и привычная ясность сознания постепенно возвращалась. Айзала, помнится, существенно обогатила его познания в области массажа и учения о рефлексах. Правда, самому себе Унэн сейчас не помощник. Слишком уж вялыми были пальцы, слишком сонным — разум.

— Тогда заканчивай с занятиями… много тебе ещё до летнего выпуска?

— Восемь дней.

— Вот-вот, и отправляйся отдыхать. Ты, похоже, переутомился.

Пять минут спустя жрица закончила массаж и села рядом, осторожно разминая ладони.

— Это, конечно, мысль, — монах чувствовал себя заново родившимся. — Спасибо, Айзала. Ты просто чудо.

— Никогда в этом не сомневалась, — выражение её лица не изменилось. — А тебе надо хотя бы иногда заботиться о себе. Отдых нужен всем, включая тебя.

— Хорошо, — монах встал, потягиваясь, и обнаружил, что усталость прошла бесследно. — Что посоветуешь?

— Отправлю тебя к одному из своих знакомых, — Айзала была уже в дверях. — Он достаточно словоохотлив, чтобы ты не умер от скуки и достаточно твёрд, чтобы справиться с тобой (монах усмехнулся про себя). Книгу же лучше убери. Последний месяц ты от неё не отходишь.

Монах издал неопределённый звук (возможно, означавший сомнение) и пошевелил в воздухе пальцами.

— Я бы на твоём месте попыталась заснуть, — добавила жрица. — Сейчас ты, конечно, в порядке, но вскоре усталость вернётся.

— Надо думать, — согласился Унэн, оставшись один. — Ходить во сне, надо же! Что это со мной? Не ты ли, часом, это устроила? — обратился он к безмолвной книге. Та по-прежнему не желала открываться.

Унэн приложил ухо к её обложке, и ему почудились тихие голоса, доносившиеся из её глубин.

* * *

— Рад видеть вас, Науэр, — Правитель Иглы вовсе не был тем дряхлым седобородым старцем, которого представлял Гость в мыслях. Волосы его были лишь чуть тронуты серебром и глаза были живыми и внимательными. — Аймвери прекрасный проводник. Что у вас с ногами?

— С непривычки, — ответил Аймвери. — Наш гость долго не хотел признаваться, что не привык к подобным прогулкам. К вечеру должно зажить.

— Ну что же, — Правитель жестом пригласил Науэра сесть.

Они находились примерно в трёхстах футах над поверхностью земли — внутри Иглы, конечно. Башня уходила своей вершиной в небеса, и Гостю показалось, что держалась она не без помощи магии (или как это они именуют?) — невозможно было построить такую высокую башню со столь узким основанием.

— Первый ваш вопрос я знаю, — Правитель смотрел в глаза Науэру, и тот не без труда выдерживал взгляд. — Что может сделать человек, не владеющий магией, не очень сведущий в искусстве боя против могущественного противника? Я прав?

— Не вполне, — Науэр некоторое время колебался, но в конце концов решился. — Мне показалось, что рассказы о чудесах и магии Зивира несколько преувеличены. Не считая того чудовища, которое едва не проглотило нас, я не видел ничего волшебного. А вот слышать довелось немало.

Аймвери усмехнулся, но ничего не сказал.

— Вы просили Аймвери что-нибудь показать вам?

— Нет.

— Тогда бы вы поняли, почему мы избегаем пользоваться магией. И, возможно, осознали, в чём ваше преимущество перед нами.

Мысль неожиданно возникла в голове у Гостя и поразила того, словно удар молнии.

— На меня… не действует ваша магия? — спросил он почти робко, ощущая себя неучем, спорящим с мудрецами.

— Совершенно верно! — Правитель рассмеялся и несколько раз хлопнул в ладоши. — Превосходно, Науэр! Вы действительно тот, кто нам нужен. Вы неподвластны не только нашей магии, но и магии Норруана.

Аймвери вздрогнул и посмотрел на юг — там, где виднелась тёмная полоска на горизонте.

— Рядом с вами это имя можно произносить безбоязненно, — пояснил Правитель и вновь уселся. — Меня зовут Мондерел. Ваше главное преимущество — невидимость, мой дорогой друг. И мы, и Норруан привыкли полагаться на нашу магию… впрочем, мы уже переучиваемся. А вот Норруан — нет. Он всемогущ — по крайней мере, в пределах своего замка.

— И что я должен сделать? — спросил Науэр, у которого неожиданно заболела голова.

— Норруан должен исчезнуть, — просто сказал Мондерел и увидел ироническую усмешку на губах Гостя. — Нет, убить его никому не удастся. Да это и не помогло бы. Его уже пытались убить — до вас. Нет, нужно понять, откуда он взялся, и как помешать ему возвращаться сюда.

— Откровенно говоря, ничего не понятно, — ответил Науэр минуту спустя.

— Верю,

— кивнул Мондерел. — Если я не ошибаюсь, вам не составит большого труда освоить минимум того, что может пригодиться в пути. Мне бы хотелось, чтобы вы сами составили мнение о происходящем здесь, но любой из нас готов ответить на все вопросы.

При этих словах Науэр почувствовал себя на редкость отвратительно. Словно намерено ввязался в историю, хорошего конца у которой быть не могло. Причём ввязался,

прекрасно осознавая это. Где теперь мой дом? — подумал он с неожиданной тоской. Увижу ли я его снова?

— Мы все в вашем распоряжении, — услышал Гость слова Правителя, но чувство обречённости от этого не прошло.

* * *

Монах проснулся неожиданно — его выбросило из сна, словно рыбу на берег. Сердце бешено стучало и в ушах отчётливо звенело.

Он проснулся вовремя. Монастырь оживал задолго до восхода солнца — и, похоже, последним сегодня проснулся всё-таки сам настоятель. Спал он, естественно, на книге.

* * *

После того, как шторм оставил корабль в покое, оптимизма у Хиргола прибавилось. Пятому хорошо: он с таким спокойствием пережил несколько ужасных дней, когда казалось, что корабль вот-вот пойдёт ко дну! Словно сам организовал этот шторм и точно знал, опасен тот или нет.

Впрочем, вероятно, так оно и было.

Хирголу же пришлось несладко. Качка полностью выводила его из строя, и он наотрез отказался использовать подозрительные леденцы, которыми его угостил было Тнаммо. Одним богам ведомо, что туда добавлено!