Воин Древнего мира - Брайан Ламли

Первым Анулеп вызвал нубийского посла, который вскоре должен был вернуться к себе домой на юг.

Отношения с Нубией были, в лучшем случае, прохладными. Чернокожий нубиец с гордой осанкой был почти таким же высоким, как Анулеп, но прекрасно сложенным. Его голову покрывала копна густых вьющихся волос, чем-то напоминающих корону. Одет он был в малиновую тунику, а на носу его блестел огромный бриллиант. Он приблизился к фараону, встал на почтительном расстоянии от него, потом грациозно опустился на колени и склонил голову.

– Встань, черный посол, – приказал фараон голосом, показавшимся Кхайю устрашающим и нечеловеческим.

Это был механический голос, громкий, как эхо в склепе. За каждым словом следовал звук, напоминающий те, что издают мехи кузнеца. Кхай подумал, что легкие Хасатута должны состоять из кожи, а горло – из меди.

Когда нубиец поднялся на ноги, фараон снова обратился к нему:

– Я вижу, что ты один. Твоя жена побоялась пересечь границу Нубии? Разве она не знает, что фараон защищает своих гостей?

– Самый высший из сыновей Ра, сын самого Неба, – ответил черный посол, спокойно и совершенно невозмутимо. – Мои обязанности таковы, что я поступил бы глупо, если бы решил жениться. Путешествующий по дальним землям не может быть отцом своим детям, а как представитель своего царя и страны, я…

– Обязательный человек, – перебил его Хасатут, – хотя многословный и скучный. Да, я понимаю тебя.

Хорошо, можешь идти. Передай привет от меня своему царю. Может, Ньяка соизволит когда-нибудь лично посетить меня и вернет мне мой отряд?

– Дела царя, о Всемогущий, это…

– Знаю, знаю! – прогремел язвительный голос фараона. – А как насчет дел царя-бога? Ты думаешь, они менее важные? Ладно. Не исключено, что мне придется приказать Ньяке предстать передо мной… – Несколько мгновений угроза висела в воздухе. Все собравшиеся молчали. Потом фараон отпустил посла, небрежно махнув рукой. – А теперь иди! – сказал он, отворачиваясь.

Это было плохим началом, и оставшиеся сорок с лишним человек, удостоенных «великой чести», стали с опаской ожидать дальнейшего развития событий. Аудиенции продолжались. Все собравшиеся начали понемногу расслабляться. После нубийского посла фараон разговаривал с тирским священником из Анибуса, которого пригласили в Асорбес для присутствия на ритуальном погребении одного видного чиновника. За ним последовал престарелый правитель Пех-Ила, южного города, стоявшего на берегу Нила. Наконец пришла очередь Харсина Бена Ибизина и его семьи. Все пятеро заняли места на почтительном расстоянии, дети покорно дождались, пока их родители встанут на колени и склонят головы, потом тоже пали ниц перед царем-богом.

– Встаньте! – приказал фараон голосом, внушающим благоговейный страх.

Младшие Ибизины быстро вскочили на ноги, а потом помогли старшим подняться.

– Харсин Бен, – обратился фараон к отцу Кхайя после долгого молчания, во время которого огромная резная маска правителя медленно поворачивалась из стороны в сторону. Правитель разглядывал семью Харсин Бена. – Ра благословил меня архитектором, обладающим неповторимыми способностями, а тебя – прекрасной семьей. Один твой сын силен и умен. Насколько мне известно, он изучает науку цифр и помогает тебе в расчетах, не так ли? И внешность второго мне нравится. Этот мальчик не альбинос?

– Нет, Спустившийся с Небес. Это натуральный цвет кожи и волос, – ответил Харсин Бен.

– Он неестественный, но красивый, – заметил Хасатут, и его огромная голова слегка склонилась в сторону Кхайя. – Подойди поближе, мальчик.

– Иди к нему, – прошептал Харсин Бен. – Немедленно. Поторопись!

Дрожащий Кхай быстро шагнул вперед и пал ниц, прикоснувшись лбом к камню между ступнями фараона.

– Встань, – приказал фараон.

Кхай тут же подчинился и уставился округлившимися от удивления глазами на огромное резное лицо У себя над головой. И сам Кхай, и фигура фараона находились в тени незавершенной части пирамиды, поэтому мальчик мог хорошенько разглядеть его: золотая маска, покрывавшая лицо, и многочисленные драгоценные камни, украшавшие тело, не слепили.

За вырезанными в маске отверстиями для глаз Кхай различил влажный блеск глаз.

– Чем ты занимаешься, мальчик? – спросил фараон.

Грохот и присвист, сопровождавшие каждое слово царя, заставили Кхайя подпрыгнуть.

– Я… я хожу в школу, о Всемогущий.

Огромная голова кивнула.

– Конечно, ходишь. А чем бы ты хотел заниматься, когда выучишься?

– Я хотел бы стать лучником в вашей армии, Спустившийся с Небес, – без колебаний ответил Кхай, к которому понемногу стала возвращаться самоуверенность.

– Да? Прекрасно! Тогда ты должен тренироваться, по крайней мере, один день из пяти. Мы это организуем. – Огромная голова поднялась и посмотрела за спину Кхайя. – Харсин Бен, подойди поближе и возьми с собой свою дочь.

Старик и его дочь подчинились и уже были готовы пасть ниц рядом с Кхайем, но фараон остановил их.

– Нет, нет, не надо, – сказал он и пристально уставился на Намишу.

Сестра Кхайя была закутана в длинную, белоснежную ткань, собранную в складки так, что она открывала ее небольшую упругую левую грудь. Волосы она носила уложенными по последней моде – так, как взрослые женщины, поэтому чувствовала себя взрослой, однако выглядела четырнадцатилетней девочкой, а не семнадцатилетней девушкой.

– Харсин Бен, – снова послышался голос фараона, правда, на этот раз он звучал тише и казался задумчивым. – Твоя дочь красива. Через четыре года ей должна быть предоставлена возможность стать царской невестой.

Намиша резко вдохнула воздух, ее слегка качнуло, словно у нее закружилась голова, а ее отец не смог удержаться, чтобы не прикрыть рот рукой.

– Фараон… – пробормотал он. – Ра на земле… я не знаю… я не могу…

– Не благодари меня, – остановил его Хасатут. – Сделай так, чтобы она досталась мне неиспорченной.

Что касается мальчика, то пусть тренируется в стрельбе из лука, а потом мы посмотрим. Через четыре года ты приведешь ко мне их обоих.

– Намишу… и мальчика, о Всемогущий? Но…

– Да, да, – кивнул фараон. – И мальчика. Для него найдется работа в пирамиде. Ты построил мой дом и мою гробницу, Харсин Бен. Разве ты не хочешь, чтобы твой сын жил там вместе со мной? Мой визирь, Анулеп, верой и правдой служит мне много лет. Наверное, подошло время, когда ему следует начать готовить себе замену…

– Спустившийся с Небес, – снова заговорил Харсин Бен со стоном, который не мог сдержать, – я…

– Ты потрясен и ошеломлен, я знаю, – кивнула огромная голова. – Но я ничего не хочу больше слушать. Это решено. Можешь идти.