Былинка-жизнь - Наталия Ипатова

Клаусу пришлось смириться с тем, что эта ночь выдалась бессонной. Даже жар уже прогорел. Терем наконец затих, но королю сегодня требовался собеседник. Плечистым силуэтом король вырисовывался на фоне окна в покоях Лорелеи. Королева сидела в кресле, кутая плечи в шаль. Может, это сказалось общее волнение, а может, просто ночь выдалась знобкой.

— Итак, — сказала она королю, — осмелюсь предположить, Киму сегодня досталось меньше?

Клаус покачал головой.

— За то, что они сделали хорошего, им воздастся позже. Надеюсь, они поняли, что их выпороли за непослушание, ложь и то, что им вздумалось подвергнуть опасности Имоджин.

— Ты доволен, — безошибочно определила Лорелея. — Зачем тебе играть в бога? Твой Ким получил фору в сто очков.

— Во все, какие есть, — отозвался ее муж. — Но ей решать еще не завтра. У тебя есть надежда.

— Да, — согласилась королева. — Ойхо талантлив, ярок и блестящ. Со временем ему, как вожаку, не будет равных.

— А Ким — хороший честный парень.

— Выбор, — напомнила Лорелея, — делаешь не ты. Должна ли я напоминать мужчине, как ослепительна красота? Как победительна харизма? Ким рядом с Олойхором — бесцветный увалень.

Предупредительный сумрак маскировал улыбку на устах Клауса.

— Ким больше похож на меня.

— Этого достаточно для предубеждения?

— Имоджин, — сказал он мягко, — знает обоих лучше, чем даже я или ты. Ее выбор, каким бы он ни был, будет более обоснованным, чем твой или мой.

— А ты? — требовательно спросила Лорелея. — Как в этой истории поступил бы идеальный король и мужчина?

— Как я могу ответить? Меня ж не двое. Можешь быть уверена, я не оставил бы тебя одну.

Лорелея коротко хохотнула в своем углу, добившись, чтобы Клаус обернулся к ней за объяснениями.

— А что, если она оставит в дураках всех и сбежит с начальником стражи?

— Ну… тогда у нее, во-первых, должен быть чертовски странный вкус. А во-вторых, я не верю, чтобы Циклоп Бийик оказался столь безрассуден.

— Циклоп? — изумилась Лорелея.

— Пора его повысить. Мальчишки по-прежнему будут его уважать, но с сегодняшнего дня он не должен отдавать им приказы. Сегодняшняя порка — последняя. Они выросли, и с этого дня — неприкосновенны.

Королева чуть улыбнулась, уверенная в полной своей невидимости в темноте.

— И — да! — спасибо, что напомнила об Имоджин. Пора, знаешь ли, вывести ее из разряда «своего парня». Надобно, чтобы они ценили ее не за то, что она наравне с ними может залезть на дерево или сигануть через забор. Пришло время пробудить в них иной интерес. Ага, — сказал он удовлетворенно, услышав на дворе сдержанный шум и наклонясь над подоконником. — Вот и они!

Лорелея скользнула через комнату и встала за его плечом.

— Что? — спросила она. — Ты еще кого-то ожидаешь, неугомонный?

Клаус кивнул на волов и телегу, только что втянувшихся в подернутый туманом серый и тихий двор. Королева догадалась, что внимание супруга обращено не на возницу и не на скот — все совершенно рядовое.

В телеге среди узлов сидели три простоволосые молодые девушки, глазевшие на возвышающиеся над ними стены со смешанным чувством удовлетворения и страха.

Гостьи тихонько переговаривались между собой.

— Брюнетка, блондинка и рыжая. Прямо букет! — фыркнула Лорелея, осознав, что на ее двор припожаловал целый возок греха. — На любой вкус. Ну и при чем тут Имоджин?

Клаус в полусумраке не то хрюкнул, не то засмеялся.

— Затем, что не за ее же счет мальчишкам удовлетворять первый жгучий интерес.

— Мне это не нравится! — запротестовала Лорелея. — Почему я должна жить под одной крышей со шлюхами? Что… горничных недостаточно?

— Недостаточно, — возразил Клаус. — Эти три красотки здоровы, молоды, и к тому же они — обученные профессионалки. У них контракт, и ни на что вне его рассчитывать они не вправе. Никаких мокрых глаз, бастардов и погубленных жизней. Всякому искусству учатся. Разве, когда ты приехала ко мне, я был жалок и неуклюж? Была ли ты разочарована?

— Немного грустно, — сказала Лорелея, — ожидать для сыновей такого начала. Хотя, сказать по правде, едва ли они станут возражать. Это об Имоджин ты печешься, как о собственной дочери.

— Я забочусь о своем сыне, — поправил ее Клаус. — Хорошая понимающая жена — это сто процентов счастья. Уж я знаю.

Судя по звуку, он усмехнулся.

— А у Имоджин есть все задатки хорошей жены. Начало пути — еще не весь путь. Мальчишки узнают, чего им хотеть и как это получить. Хорошему мужику следует перебеситься. Если позволено — не так и тянет. К тому же, я всегда хотел дочку.

— Я поняла. Мальчишки — один лучше другого. Один показал себя героем и воином, другой…