Пасынок судьбы - Сергей Кусков

– Кто ж ещё! – Он довольно хмыкнул и задрал вверх нос.

Я не разделял его любовь к противникам власти, но, поскольку и любви к оной не испытывал, относился ко всему спокойно. У всех свои причуды.

– Что делать будем?

В аудиторию зашёл преподаватель, и мы перешли на шёпот.

– «Будем»? Это типа ты выражаешь согласие? – усмехнулся Хуан Карлос, стараясь не шуметь.

– Не томи! Знаешь же, что пойду! – шикнул я.

– Демократию хоронить! – загадочно прошептал он и подмигнул, после чего бросил опасливый взгляд на математика.

Ничего себе заявочка! Пожалуй, на такое стоит посмотреть.

– Во сколько?

– В десять. Я зайду. Пиво брать с собой, там его могут не продавать…

Ну, это как обычно. Рядом с акциями протеста студентов и учащихся никогда не продают спиртного. Во избежание. Хотя это никогда не помогает.

Хуан Карлос – единственный нормальный чувак в этом отстойнике. Он платник, его дядя – политолог в какой-то крутой аналитической конторе и может позволить оплатить обучение племянника, хотя родители его не богаты. Банда Толстого его не трогает. Почти. Пара синяков за год – это небольшая цена за спокойствие.

По жизни его можно назвать конструкторским гением. Будущим гением. Ну, крутым инженером он станет точно! А как иначе, если хобби человека – строительство моделей кораблей? Настоящих, один в один, как прототип, причём плавучих. Сам вырезает, строгает, пилит, сверлит, фрезерует, корпит над чертежами, чтобы сходство было не просто полным, а феноменальным! До последнего спасательного круга на третьей палубе! Правда, в отличие от большинства предпочитает не парусные красавцы, наподобие флейтов, галеонов, корветов или фрегатов, а более громоздкое и менее смотрящееся железо. Век пара, броненосцы. И что хорошего в этих жестянках нашёл?

Он даже побеждал на специализированных конкурсах, регулярно проводящихся на Большом озере в Центральном парке. Молодец, пацан! Совсем не похож на зарвавшихся снобов, коих здесь большинство. Как и на забитых титуляров, отстёгивающих Толстому за право тут появляться. Мы с ним очень разные, но в одном похожи – не такие, как все. И имена у нас тоже похожи, тёзки, просто у него двойное имя.

Ещё одна его черта – любовь ко всяким акциям протеста. В душе он – республиканец, причём активный. Мы много раз ходили на всевозможные митинги и демонстрации, пару раз бывали биты, один раз чуть не угодили в застенки нашей доблестной гвардии, но он упрямо, с маниакальным упорством, тащится сам и тащит меня на такие приключения снова и снова. Будь это студенческое пьяное выступление с песнями и гитарами, где девки раздеваются догола, а потом все дружно забрасывают бутылками стражей порядка, или серьёзное выступление профсоюзов, с бабушками и дедушками, вооружёнными палками. Кстати, эту категорию не депортируют и не сажают за такие фортели, королева не любит обижать стариков, чем они и пользуются.

Вот и планы назавтра определились. Летучка. Слёт людей, которые оговаривают его в своём кругу, неожиданный для окружающих. Просто собирается в одном месте много народу, и вдруг все резко начинают вместе делать что-то определённое. Неожиданно для всех, кроме тех, кто в теме. Самое оно для субботы!

Между тем занятие началось. Математик равнодушно прохаживался по аудитории, бубня под нос новый материал. Не унявшийся Толстый, как обычно, полушёпотом с кем-то переговаривался по браслету. Наш математик не любит такие выкрутасы, он так влюблён в собственный предмет и акты неуважения жёстко пресекает, воспринимая их как личное оскорбление. Вот и теперь он в мягкой форме попросил Толстого озвучить несколько моментов своей речи, известные нам теоремы, на которые ссылался. Естественно, кроме неразборчивого мычания, добиться от Кампоса чего-либо оказалось невозможно. Клал он на математику!

Надо сказать, наш профессор – довольно известный в своей среде человек. Почему преподает в общеобразовательной школе, а, скажем, не в университете? Не знаю, но, если судить по уровню заведения, акционеры, скорее всего, решили потратиться и нанять за большие деньги грамотного человека, повышая таким образом престиж школы. Ведь престиж – это статус, рейтинг, а рейтинг – это деньги.

У них получилось. Преподавал дядечка отлично. Рассказывал связно и понятно, наши выпускники оставляют вне конкуренции почти всех на вступительных конкурсах. Конечно, те, которые приходят сюда учиться, но Толстый к ним не относится.

Радушный профессор подсказывал, вытягивал его, смеясь себе под нос на его ужимки и пыхтения, ядовито комментировал – в общем, развлекался и развлекал аудиторию. Но в один момент это надоело даже ему.

– Ай-ай-ай, молодой человек! У меня только один вопрос: а зачем вы сюда пришли?

Кампос прошептал что-то под нос. Профессор считался одной из фигур, которых трогать нельзя, не того полёта птица, и это его бесило.

– С вашим отношением к точным наукам вам надо было пойти в учебное заведение попроще. Стоило ли вашему отцу платить такие деньги, если вы ходите сюда лишь для галочки в строке «Посещение»? – не унимался профессор. – А как же баллы, молодой человек? Без них грош цена вашему диплому!

– А они не нужны ему, сеньор учитель! – не вытерпел я и встрял. Ну, падла, ты мне щас ответишь за «Hijo de puta!». – Ему нужен диплом элитной школы, а баллы… Их ему папочка купит!

Заскучавшая было аудитория оживилась. Все начали поднимать головы и с интересом взирать на вашего покорного слугу.

– Да, пригрозит кому надо, кого надо подмажет и обязательно купит! Получше наших!

– Смотрю, сеньор Шимановский разбирается в купленных баллах и дипломах? – усмехнулся профессор.

Аудитория засмеялась. Атмосфера разрядилась.

– Что ж, продолжайте, молодой человек! Нам всем интересно! – с энтузиазмом воскликнул профессор, как опытный преподаватель видя новое развлечение, новую жертву для битья, добровольно подставившуюся под удар.

Ага, щас! Всё брошу и позволю себя шпынять!! Толстый, и только Толстый! Все стрелки на него!

– А что продолжать? – Я недоуменно пожал плечами. – Всё предельно просто: сеньору Кампосу купят диплом с хорошими баллами. Через департамент образования, всё как положено, там люди тоже кушать хотят. Долго ли умеючи?

Глаза профессора смеялись. Работая среди нас, наивных школьников, он часто устраивал небольшие представления с нерадивыми учащимися, от которых получал небывалое удовольствие. Где ещё в научном мире можно так повеселиться?

– Это всё, что вы хотели нам рассказать, сеньор Шимановский? Я думал, у вас есть более интересные аудитории аргументы! А то, что вы говорите, – пустое сотрясание воздуха, лишённое фактов.

Хм… А этот дядечка мне всё больше и больше нравится!

– Конечно, фактами я не обладаю, – согласился я, кивая. – В противном случае я бы здесь не сидел. А жил бы где-нибудь у чёрта на куличках, и меня усиленно охранял бы департамент безопасности, как ценного свидетеля…