Пламя клинка - Денис Чекалов

Самое время полежать.

Девушка присела передо мной на корточки.

— Ты хоть понимаешь, что это не для тебя заклятие? — спросила она. — А для минотавров, у них же шкура дубовая. Или для великанов.

Я закрыл глаза.

— Не мог же я вмешаться, испортил бы тебе эффектную сцену. А сама бы ты с ним не справилась. Я и всего-то, чуть-чуть урона на себя оттянул. Сущие пустяки.

— Для минотавра были бы пустяки, — согласилась девушка. — Они это заклятие и придумали. А ты весь — в котлету. Садись.

Оксана помогла мне взобраться на стул.

— Ладно, посмотрим, что у них есть из еды, — сказала она.

Принесла картофельных оладьев и блинчиков с протертой клубникой. Отсыпала на стойку монеток.

— Имперская истязательница? — спросил я. — Серьезно?

— Девушке нужно на что-то жить, — пояснила она, окуная блинчик в клубнику. — Кстати. Тысячу золотых.

— Побойся бога, — отмахнулся я.

— С чего мне богов бояться? — девушка удивилась. — Я многих из них прикончила. Намек понял?

Слегка побурчав, я отдал ей кошель с золотом, который получил от Руфуса-казначея.

— Мы четко договорились. — Оксана примерила кошель на ладони. — А точно медных не подмешал? Ладно, поверю на слово… Ты мне не помогаешь, пока сама не зову.

— Так ты же не позовешь, — хмыкнул я.

— В этом-то и прелесть.

Она истребляла блинчики, словно те были ее кровными врагами.

— Как ты сюда попала? — спросил я.

— Деньги были нужны, ты знаешь, я много трачу. А ехать в эту Тьмукикиморь никто не хотел. В столице сейчас весна, пора карнавалов. А здесь как, бывают карнавалы? Ты должен меня сводить.

— Лучше я свожу тебя к гоблину-психиатру, — ответил я. — Но это вряд ли поможет. Что говорят в столице про убийство боярина?

— Ничего.

Она озадаченно поглядела на пустую тарелку и принялась за оладьи.

— Боррояр был опасным типом. Фанатиком. За императора глотки был готов перегрызть.

— И никому не доверял.

— Верно. Тушеную свеклу будешь? Тогда давай сюда. Только во дворце знают, зачем сюда приехал Боррояр. И мне говорить не стали.

— Узнаю бояр, — согласился я. — Иди туда, не знаю куда. И, главное, не опаздывай.

— Еще и поэтому никто не захотел браться за это дело. А мне, сам знаешь, плевать, лишь бы хорошо заплатили.

— Но ты, я не сомневаюсь, успела навести справки, пока в столице была?

— Успела. Ты погоди немножко, я еще принесу.

Она вернулась с тремя огромными мисками.

Как можно столько есть и при этом ни капельки не толстеть? Не иначе колдовство. Или зарядку каждый день делает.

Даже не знаю, что вызывает у меня больший ужас.

— Аскольда в столице все уважают, — сказала девушка. — Ну, только на словах. Он герой войны, бла-бла-бла. А на деле был у них будто кость в горле.

— Не вписался в боярский междусобойчик?

— Да, и правила свои хотел в столице понасажать. Но ему быстренько рожки и ножки пообломали да послали сюда, строить пограничную крепость. Думаю…

Она провела пальцем по губам.

— Не нашелся бы этот пост, Аскольда бы просто четвертовали.

— А воевода?

— Эти двое вместе служили, еще на Черной Реке. Огнарда тоже в столице не шибко жаловали. Но он служака спокойный и врагов особо не нажил.

— Руфус?

— Руфус проворовался. По-черному. Ему грозили Борожьи Рудники, но кто-то решил, что здесь, в Малахите, Руфус будет полезнее.

— Огнард и Аскольд не сумели бы уладить все с орками, — согласился я. — Тут нужен был ловкач. А Димитрис?

— Его отец — большая шишка в столице. Мог бы отмазать сына. Но…

— Или Димитрис очень крупно проштрафился…

— Или расплевался с отцом, — кивнула Оксана. — А что ты успел узнать?

Я рассказал ей, что случилось со мной в городе и его окрестностях.

— А что за тварь на меня напала?

— Это зломысл; змея-людоед, они живут в коллекторах, глубоко под городом.

Девушка глубоко задумалась.

— И сколько же трупов нужно, чтобы прокормить одну такую тварь? — спросила она.

— Зломыслы пожирают людей, как только увидят, — отвечал я. — Поэтому во всех городах верхние уровни коллекторов защищены астральными рунами.

— Так что же они едят?

— Мысли. Каждый человек, ложась спать, снова и снова перемалывает ушедший день в памяти. Как правило, ничего хорошего вспомнить не удается; лишь зло и ненависть.

— Понимаю, — кивнула девушка.

— Но ты утром встанешь и убьешь человек десять, на душе сразу полегчает. А у других людей все эти чувства накапливаются. Затем уходят под землю и создают зломыслов; те могут ждать годами, даже десятилетиями, пока оттуда не вырвутся.

Оксана нахмурилась.

— Как же этому удалось?

— Вот мы и спросим Торвальда, гнома-инженера.