Конклав ночи. Охотник - Александр Сивинских

Мурка смотрела на меня, не мигая.

– Надеюсь, соображаешь, – сказал я и полез в машину. Она встала и мигом запрыгнула на излюбленное место рядом со мной.

Конечно, из соображений конспирации и маскировки ее следовало бы загнать назад да вдобавок забросить какой-нибудь дерюгой… Но я решил воздержаться от крайних мер. И без того чувствовал себя далеко не самым лучшим образом.

– Гадская политика, – сказал я с ненавистью и завел двигатель.

Переночевал там же, где высадил Мурку, – в лесу. Идея провести ночь дома, постоянно ожидая, что Рыков или кто-нибудь еще явится, дабы с пристрастием расспросить меня, где спрятана Книга Рафли, показалась мне не самой здравой. Я вытащил из багажника спальный мешок, завернулся в него и отменно выспался. Знал: моя лохматая девочка стережет покой напарника надежней, чем любые замки и запоры.

* * *

На следующий день коллективный сад № 16 стал чертовски популярным местом. Ко мне валом валили журналисты, мелкие чиновники из всяких там «Обществ защиты животных» и просто придурки, желающие посмотреть на росомаху-людоеда. О том, что кровожадный зверь вполне может пополнить список жертв именно ими, любопытные граждане, похоже, не догадывались.

Представители силовых структур своим вниманием меня покамест не баловали. Думаю, полицейских ищеек придержал Рыков, а волкодавов из Министерства по чрезвычайным ситуациям, а также из безопасности и тому подобных контор – Алиса Эдуардовна.

На все вопросы посетителей ответы у меня были заготовлены. Да, говорил я, в прошлом году содержал росомаху. Нашел в лесу раненой, выходил, а после – просто куражился. Считал, что хищный зверь на цепи – это круто. Сначала животное дичилось, потом стало смирным. В конце концов оно мне надоело. Слишком много требуется свежего мяса для кормежки. Пришлось выпустить. Росомаха некоторое время еще наведывалась сюда. Видимо, по старой памяти. Рассчитывала, что снова появится мясо. Однако в последний месяц или даже два не видел ее ни разу. Что-что, вы утверждаете, будто я лгу? А на каком основании? Ах, имеете показания очевидцев… Ну так пусть вам эти всезнающие очевидцы и дальше рассказывают свои небылицы. Смотрите-ка, превосходные стихи получились. Предлагаю вынести их в заголовок вашей статьи. Желаю здравствовать.

Ближе к вечеру навестила Мордвинова. На кураторше был дорогой свитер, дорогие «статусные» джинсы и мужские мокасины. Поверх свитера висела золотая цепочка с кулоном в виде индейского божка Кукулькана. Такой наряд, очевидно, должен был показать, что общение нам предстоит полностью неофициальное. Примерно о том же извещало ее поведение – обходительные манеры престарелой бисексуалки, вкрадчивая речь, обращение «дорогой мой». Собственно, она и была бисексуалкой, с возрастом все более склоняющейся к одним лишь лесбийским отношениям. Вместе с тем в ней трагически угасала женственность, хотя могу предположить, что в молодости Алиса Эдуардовна была чудо как хороша. Впрочем, личную жизнь со служебной Мордвинова никогда не путала. Поэтому бисексуальность ее меня ничуть не тревожила. Я пригласил ее пить чай. Она согласилась.

Разговор кураторша начала не сразу, долго ходила вокруг да около и делала туманные намеки. Выслушав очередную, кажется, пятую историю о гражданине Имярек, который не совсем правильно понимал стоящие перед всеми нами задачи, я потерял терпение.

– Алиса Эдуардовна, вступление слишком затянулось. Говорите конкретно, что нужно. Чтобы я грохнул Мурку?

– Да ни в коем случае, дорогой вы мой. К чему подобное живодерство? Такой красивый зверь. Кстати, где она сейчас?

– Убежала, – сказал я бесстрастно. – Со вчерашнего утра в глаза не видел.

– Замечательно, очень удачно. Знаете, дорогуша, мне кажется, вы не видели ее еще дольше. А может быть, вообще никогда. Домыслы сплетников вряд ли могут считаться серьезными фактами того, что вы владели этим зверем.

«Н-да, – подумал я, – отдел «У» полностью солидарен с Рыковым. Отсутствует Мурка – отсутствуют доказательства. Только подполковник прямо велел пристрелить, а эта – тонко намекнула. Дипломатша хренова».

– Вы правы. Пересуды обывателей о какой-то ручной росомахе – полная чушь. Эти бестии не приручаются в принципе, любой дрессировщик скажет.

– Очень верное понимание ситуации. Родион, вы умница!

Мы помолчали, прихлебывая чай. Через минуту я объявил:

– Алиса Эдуардовна, мне нужен отдых. Месяца на два. Устал.

Она закивала – как будто даже с облегчением:

– Конечно-конечно, Родион. Сама намеревалась предложить вам нечто подобное. Более того, отдел «У» готов выплатить отпускные и совершенно вычеркнуть вас из своих списков. Временно, разумеется. Чтобы какой-нибудь излишне рьяный функционер не побеспокоил в течение этих двух-трех месяцев. Понимаете, дорогой вы мой?

Разумеется, я понимал. Руководство отдела «У» не желало иметь ничего общего с человеком, который вляпался в двусмысленную историю. Да и хрен с ними.

– Понимаю. Рад, что мы нашли общий язык, – сказал я.

– Мы всегда его находили. – Кураторша улыбнулась и поднялась. – Отдохните хорошенько, дорогой вы мой Колун.

– Уже нет. Просто Родион, – усмехнулся я… и внезапно почувствовал себя мастерски изнасилованным.

Мордвинова с притворным огорчением постучала себя по лбу и начала прощаться. Я проводил ее до ворот сада, пообещал «непременно звонить», помахал вслед ручкой. Мерзкое ощущение использованной и выброшенной вещи не только не проходило, а даже усилилось.

Я вернулся домой. Там уже заливался телефон. Звонила Ирина. Голос ее звучал взволнованно:

– Родион… В общем, так. Относительно нашего договора. Я должна это видеть. Должна обязательно присутствовать. Иначе мне не будет покоя. Буду все время бояться и думать, что он вернется.

– Надеюсь, у тебя достаточно крепкий желудок, – сказал я. – Сцена обещает быть неаппетитной.

– Приму противорвотное. Но ты-то не против?

– Желание клиента для меня закон. Только имей в виду, красавица, окончательная стоимость возрастет.

– Договоримся, – сказала она, как я когда-то, и положила трубку.

Не успел я привести мысли в порядок, телефон зазвонил снова.

– Здорово, Раскольник. Рыков на линии. Проверка канала на «прослушку» включена, все чисто, так что не мандражи. Итак, относительно ночной беседы. Что ты хочешь взамен?

«Твою шкуру, офицер».

– Сущую малость, господин подполковник. Первое: вы быстрым темпом и навсегда заминаете дурацкую версию, что столичного порнографа задрала Мурка. Полагаю, на самом деле виноваты бродячие собаки, которых развелось немерено.

– Не вопрос, уже делается. Дальше.

– Второе. Если Книга Рафли действительно поможет составить список кровососов, то копия списка – полная, без купюр – должна появиться у меня.