Рогатый папа - Екатерина Лира

Когда Антон доложил, что Светлана пришла к нему в очередной раз, то Нагицкий сначала решил, что это шутка.

– Дорогуша, ты слишком часто тут бываешь. Не находишь?

– Герман Игнатьевич. Я принесла сумку Ирины. – она оглянулась на коридор, и указала в сторону двери. – Там ее оставила… Вы Ирину с собой увезли. Я переживала. С ней все в порядке?

– Вполне, – после этой фразы комната погрузилась в тишину. Нагицкий чуть поморщился. Он ненавидел, когда понапрасну отнимали его время.

– А таблетки?.. – Закусив губу, спросила девушка. – Она не успела принять? Я, как только узнала, что она их достала, сразу же рассказала вам.

Она так неуверенно мялась рядом с его столом, не зная куда девать собственные руки, что задела коробку со скрепками. И тут же, поняв, что натворила, кинулась собирать их, встав на четвереньки.

– Сейчас… я все соберу. Простите, пожалуйста, я такая неловкая…

Еще никогда прежде Герман не видел столь нарочито эротичного собирания скрепок. В первые секунды он даже сам не понял, что к чему. Светлана выгибала спину и поднимала ягодицы, пытаясь прогнуться, чтоб достать скрепки из-под стола. Причем, судя по тому, как обтянуло ее короткое, обнажающее ноги платье, нижнего белья на ней не было.

«Вот…» – он грязно выругался. И ведь не отвадишь ее прямо сейчас. Если бы не Светлана, он бы так и не узнал о том, что Ирина не просто задумала избавиться от детей, но уже предприняла конкретные шаги в этом направлении. Да даже в этот проклятый клуб он пошел только потому, что его об этом предупредила эта женщина.

А если бы его не оказалось рядом в тот момент, когда Ирана выпила отраву…

При мысли об этом неприятно передернуло, а зубы скрипнули друг о друга. Пожалуй, даже смерть будет недостаточной карой тому, кто виновен в этом. О, нет. Этому отравителю уже готов билет в один конец на экскурсию в подвалы театра оперы и балета.

– Я почти все… – с придыханием прошептала девица.

Он невольно облизнулся от чрезмерной сладости во рту. Один раз такое попробовать, может, и интересно, но есть постоянно – явно закончится несварением.

– Молодец. – с сарказмом откликнулся Нагицкий. – теперь можешь встать и уйти. Но ты хорошо поработала.

Девица сарказма, кажется, не заметила, да и подниматься не спешила.

– Герман Игнатьевич. – Грудь ее часто вздымалась. Светлана явно нервничала. – Вы… довольны? Все правильно сделала?

Нагицкий фыркнул. Переживает за обещанные ей сольные партии и гастроли? Хотя кто бы ее упрекнул? Но убедить Ирину у нее пока явно не получается.

– Молодец, что позвонила мне, – на этот раз без сарказма. – Спасибо. Я оценил. – Он чуть прищурился и уже гораздо строже добавил: – А теперь не заставляй повторять меня дважды.

Светлана чуть побелела и мелко-мелко закивала, поспешно поднимаясь с пола.

И все-таки эта женщина явно не умела сдаваться. Пока поднималась, дважды успела повернуться к нему спиной, выпячивая все прелести своей фигуры.

– Герман Игнатьевич… я хотела спросить…

– Ты все-таки заставишь меня сегодня потерять терпение. – процедил он сквозь зубы.

– Простите… – пролепетала та, наконец убираясь из его кабинета.

Оставшись один Герман посидел какое-то время за столом. Нужно было успокоиться. Ира не виновата, в том, что решила избавиться от нежелательной беременности. В этом виноват только он.

Может быть, прав был отец, когда говорил, что такие как они не могут быть счастливы.

При мыслях о родителе, кулаки сами собой сжались, и захотелось хоть кому-нибудь ими съездить по морде. Желательно дражайшему родственничку, но коли уж его рядом нет и не предвидеться, то можно вообще любому.