Адепт Грязных Искусств - Анна Кондакова

– Господи… кровища… – пробормотал кто-то из одноклассников, стоящих у стены.

И правда, мою левую ладонь заливала кровь, причём так обильно, что несложно было догадаться: зубья чёртового кнута рассекли мне вены на руке. Кровь, горячая, тёмно-красная, с синевой, не просто капала, она текла с пальцев мне под ноги.

А рана-то с паршивыми перспективами, пережать бы её жгутом.

Но времени на размеренную оборону у меня не было, как и на обработку ран.

Я толкнул ногой мешок с камнями, тот завалился на бок, круглая мелкая галька с грохотом высыпалась на пол. Питер уронил взгляд вниз, отвлёкся. Этого мне хватило, чтобы в один скачок преодолеть расстояние между нами и сделать выпад.

А вот остриё моего меча не успело завершить манёвр и достигнуть цели у горла противника. Коротким, почти незаметным, жестом он заставил свой кнут обхватить мою правую ногу и резко отвёл её влево. Я сам поставил себе подножку и, не удержав равновесия, упал на бок.

Но меч не выронил.

Он будто прирос к моей ладони, потому что был единственной возможностью обезвредить Питера… хотя бы на время…

Я перевернулся на спину и снова резанул по полотну кнута, высвобождая ногу от ловушки. И опять Питер за пару секунд восстановил ударную часть орудия. Однако он, как и любой мастер мутаций, использовал один и тот же объём материала, поэтому сам кнут каждый раз истончался и становился короче.

– Моли о пощаде, крыса, – оскалился Питер.

Я оставил его реплику без ответа и вскочил на ноги.

От кровопотери потемнело в глазах. Пришлось попятиться, но это не помогло уйти от атаки. Укороченный кнут Питера сделал по мне сразу пять ударов, один за другим, быстро и хлёстко. Угодил точно в грудь, порезав майку, а вместе с ней зацепив и кожу.

Кровь выступила мгновенно.

Питер сыто улыбнулся. Он нанёс мне уже семь ударов, а я ему — ни одного.

Зато за семь ударов я смог понять технику Питера, изучил его движения. Итак: перенос веса на левую ногу, сдвиг корпуса влево – значит, обманный манёвр и удар по правой стороне; опора на правую – удар влево; шаг назад, рука внизу и чуть заведена за бедро – готовится скользнуть кнутом по полу, а, значит, и по ногам; рука перед собой, у самого паха — значит, атакует максимально высоко, целится в голову или грудь; перебирает пальцами по рукояти — ждёт от меня реакции, раздумывает и, скорее всего, сделает обманный выпад с переменой веса с ноги на ногу.

Теперь я мог уходить от его атак.

Но нужно было срочно менять свою тактику боя.

Я приложил горячую и мокрую от крови ладонь левой руки к острию катаны. Меч начал быстрое преобразование, делясь надвое. И пока Питер выхлёстывал кнутом в воздухе, щёлкал по полу и резал мешки, пытаясь снова меня достать, я уворачивался и одновременно выплавлял оружие.

И через несколько мгновений уже держал в обеих руках два коротких клинка.

Один тут же пустил в дело: сделал широкий шаг вбок, присел до самого пола и, увернувшись от очередного удара кнута, метнул нож Питеру в правое бедро.

Клинок попал точно в цель.

Питер поморщился, но не издал ни звука, лишь тихо, с хрипом, выдохнул. Остановился, быстро вынул нож из мышцы и немедля метнул его в меня. Тот промелькнул у самого плеча и упал, зазвенев где-то далеко, у самой двери.

— Не, парни, ну это запредельно! – послышался восхищённый голос Купера. — Только осторожнее!

Питер не спускал с меня глаз.

Ему было больно, как и мне. Из него теперь тоже сочилась кровь, пропитывая ткань брюк, заливая ступню и белую спортивную туфлю, постепенно покрывающуюся красными разводами.

Правая нога была для Питера главной опорной, и он разом потерял манёвренность.

До скрипа обхватив рукоять кнута, он подвёл его к паху, потом -- выше, к животу: он явно целился мне в голову. Предвидя это, я поднял изрезанную левую руку выше, зло оскалился и... выставил средний палец.

Питер побагровел.

И теперь один в один напоминал мне Феликса. Гордыня и желание наказать за оскорбление перекрыли его разум, не давая сосредоточиться и проанализировать мой жест.

Резкий взмах от корпуса – и его кнут взлетел, чертя по воздуху диагональную полосу. Конец кнута цепко обхватил истерзанное запястье моей левой руки. И как только это случилось, я шагнул вперёд, сжал в кулаке ослабленный кнут, намотал его на кисть и локоть, и дёрнул полотно орудия на себя, стаскивая противника с ног.

Не удержавшись, Питер упал на колени, я же молниеносно резанул по кнуту ножом, укорачивая его почти наполовину. От Питера я был в паре шагов, поэтому сразу бросился на него. Подняться времени ему не хватило, я навалился на него сверху, опрокидывая на спину.

Остриё моего клинка тут же уткнулось ему в глотку.

Питер замер.

– Я же говорил, что Рэй его сделает! Выкуси, Соло! – прозвучал довольный выкрик Дарта.

Одноклассники заспорили и заголосили где-то на фоне, совсем-совсем далеко, будто находились за стеной. У меня же перед глазами снова потемнело, я пошатнулся.

И в это время что-то тонкое и острое пронзило мой левый бок. Перестав дышать от адской боли, я посмотрел туда же.

Пика.

Сраный ублюдок мутировал остатки кнута в миниатюрную пику…

На секунду я оцепенел, машинально потянулся к месту раны, но Питер продолжал держать пику в ладони. Он мутировал её ещё раз, и она ощетинилась иглами прямо в моём теле.

Увидев, что я не в состоянии полноценно двигаться, Питер отпустил пику и затрясся подо мной от смеха, и это несмотря на клинок у горла. Он был уверен: я ему ничего не сделаю. Наивный засранец явно меня недооценивал. Я бы мог прирезать его прямо тут, на это у меня хватило бы и сил, и жестокости, но очередное убийство не прибавит мне шансов на освобождение из Ронстада. К тому же, это смертный приговор.

Однако прирезать хотелось.

Чёрт возьми, очень хотелось…

– Какого чёрта, Питер?! – взревел кто-то из одноклассников. Кажется, Гудьер.

Я посмотрел Питеру в глаза, увидел в них не только злость, но и страх.

Он почувствовал, насколько я близок к тому, чтобы его убить.

Еле победив в себе желание сделать это, я молниеносно спустил руку с ножом ниже и, не раздумывая, всадил его Питеру в ногу. В ту же самую, правую. Только по самую рукоять, пронзая мышцу до кости. А потом точно так же, как он, ощетинил клинок внутри его тела.

Питер взвыл, запрокинул голову, задёргался.

Не в силах подняться, я соскользнул с противника и завалился на правый бок, приложил трясущиеся, липкие от крови, пальцы к торчащей пике и не глядя определил материал.

Сталь.

Мутация произошла мгновенно, иглы внутри меня вновь образовали с остриём и древком пики единое целое, и пока это происходило, я чуть не сдох от раздирающей изнутри боли.