Королева теней - Сара Маас

Такие же вопросы обуревали и Манону, но она усилием воли отгоняла их. Потом. Сейчас нужно действовать, причем спешно.

Своим Тринадцати она приказала седлать драконов и готовиться к вылету.

Три тюрьмы.

«Торопись, Черноклювая, – шептал ей негромкий женский голос – молодой и старый, но очень мудрый. – Ты бежишь наперегонки с судьбой».

Вместе с Астериной, Соррелью и Вастой Манона ворвалась в ближайшую тюрьму. Сзади следовали ее зеленоглазые двойняшки-демонессы. Всех, кто пытался им воспрепятствовать, настигала быстрая и жестокая смерть.

Объяснения были бесполезны. Едва увидев ведьм, люди хватались за оружие.

В тюрьме томились мятежники, собранные со всех королевств континента. Их состояние было настолько ужасающим, что люди умоляли ведьм поскорее расправиться с ними и оборвать эту цепь беспросветных страданий. Даже Маноне, повидавшей много зверств, стало не по себе. Но Элиды среди узников не было.

Они быстро осмотрели все камеры. Фалина и Фаллона пристально следили, чтобы не пропустить ни одну.

Примерно то же ведьмы застали и во второй тюрьме. Здесь Васта задержалась и снова проверила все камеры.

«Быстрее, Черноклювая, – просил ее мудрый женский голос. – Быстрее».

Манона и без того давно не бегала с такой быстротой.

Третья тюрьма находилась над катакомбами. Ее охраняли с особой тщательностью. В воздухе повис черный кровавый туман, пока ведьмы – ряд за рядом – выкашивали караульных.

Никаких опытов больше не будет. Больше она не отдаст им ни одну ведьму.

Соррель и Астерина двигались впереди, расчищая дорогу для Маноны. Астерина успевала впиваться железными зубами в горло одному караульному и железными ногтями потрошить кишки другому.

– Беги туда! – крикнула она Маноне, сплевывая черную кровь.

Оставив заместительниц приканчивать охрану, Манона побежала к лестнице и начала спускаться еще ниже. Наверняка между тюрьмой и катакомбами имелся тайный проход, по которому и поведут Элиду.

«Быстрее, Черноклювая!» – теперь уже приказывал мудрый женский голос.

Ощутив, как ей в ноги дует легкий ветер, Манона поняла: это богиня мудрых поступков. Должно быть, богиня с ранних лет приглядывала за Элидой, но подавленная магия делала ее немой. Теперь она обрела голос…

Манона достигла самого нижнего этажа тюрьмы, что располагался над катакомбами. Так и есть: в конце коридора темнела дверь, ведущая на лестницу.

Между Маноной и лестницей торчали двое караульных, которые пялились в открытую дверь камеры. Оттуда доносились умоляющие крики Элиды.

Элида плакала. Эта внешне тихая девчонка со стальным характером и цепким умом прежде никогда не плакала: ни по себе, ни по своей никчемной жизни. Она стойко принимала все удары судьбы. И вдруг… В Маноне что-то надломилось.

Она даже не заметила, как расправилась с караульными в коридоре.

Манона поняла, над чем гоготали караульные. В камере находились еще двое из них, а между ними – Элида в распахнутом платьишке. Девчонка тщетно пыталась закрыть свою наготу и изуродованную ногу.

И этим тварям верховная ведьма продала свою внучку и всех остальных Железнозубых?

Она – Манона Черноклювая, которая не была и не будет ничьей рабыней. Она – не племенная кобыла. И Элида – тоже.

Гнев, вспыхнувший в крови Маноны, был словно песня. Она не тратила лишних слов. «Вы все равно уже мертвецы», – сказала она караульным.

Расправившись с последним караульным, Манона отряхнула с рук черную кровь и посмотрела на Элиду. Застегнув пуговицы на своем платьишке, девчонка сидела на полу, сжавшись в комок, и дрожала. Манона думала, что Элиду вот-вот начнет тошнить. В камере и так выразительно воняло блевотиной. Вот где Варнон все эти дни держал свою племянницу!

– Вставай, – бросила ей Манона. – Надо бежать отсюда.

Элида попыталась встать, но тут же рухнула на колени.

Манона протянула ей руку, невольно запачкав в валгской крови. Элида качнулась, звякнув цепью. Ведьма нагнулась. Взмах железных ногтей, и сломанная цепь упала на пол.

Кандалами она займется потом.

Сверху слышались крики солдат вперемешку с боевыми возгласами Астерины и Соррели. С ними ее ведьмы справятся. Но снизу в коридор тоже поднимались солдаты. Все, как на подбор, одержимые демонами. Явились на шум…

Что же делать? В суматохе боя Элиду могут попросту убить. Приглядевшись, Манона поняла: солдат кто-то теснил снизу, из катакомб… Если здесь окажется демон-принц, тогда дело дрянь…

Маноне вдруг вспомнился вечер, когда она убила пленную крошанскую ведьму. И чувство раскаяния, захлестнувшее ее потом. Раскаяние и вина за то, что безропотно подчинилась бабушкиному приказу. За собственную трусость. А ведь крошанская ведьма стояла с гордо поднятой головой и говорила правду.

«Они превратили вас в чудовищ. Да, Манона, превратили. И нам вас жалко».

Раскаяние охватило Манону и после рассказа Астерины. Оказывается, ведьмы считали ее недостойной доверия.

Еще одна волна раскаяния – за Желтоногих, обреченных ею на гибель.

Маноне не хотелось даже думать, какие чувства могут возникнуть у нее, если Элиду убьют. Или превратят в игрушку для валгов.

Жестокость. Дисциплина. Послушание.

Сражаться за тех, кто не в состоянии себя защитить. Манона больше не видела в этом проявление слабости. Даже если она сражалась не за настоящих ведьм. Даже если они ничего для нее не значили.

– Будем пробиваться с боем, – сказала она Элиде.

Девчонка во все глаза смотрела в дверной проем.

Там, в платье цвета ожившей ночи, стояла Кальтэна.