Ларт Многодобрый - Елена Плахотникова

– А Меченый? Он же того…

– Он уже мертвый. – Голос у Марлы не дрогнул. Только зубы сжались. До хруста.

– Еще нет. – Уверенности в моем голосе было не меньше. Я не мог объяснить, но точно, на сто процентов знал, что время в том месте, где сейчас Меченый, не движется. Застыло, как стоп-кадр. И будет стоять, пока я решаю, чего делать с проблемой. Почему я, а не Меченый должен решать, этого я не знаю. Может, закон какой существует. Или поправка к закону.

Даже понять такое трудно. А рассказать, да еще так, чтобы поверили… думаю, эта задачка не про меня. Но я честно попытался.

– Он еще живой, Лапушка. Я… знаю это.

Она покачала головой.

«Не поверила», – подумал я.

И ошибся.

– Он хочет умереть свободным. Отпусти его, Пушистый.

Ну я и «отпустил». Если женщина просит…

Где-то на большом дворе, перед распахнутыми воротами, стоит на коленях мужик. И улыбается. Отчего шрам на лице кажется еще глубже. Руки его прижаты к животу, а в глаза светит закатное солнце. Он щурится, улыбка превращается в оскал… это руки тянут из живота широкий нож. Вытянули, уронили, опять прижались к животу. Мужик валится на бок. Глаза плотно закрыты.

Мои, кстати, тоже.

Но понял я это не сразу. Как не сразу сообразил, когда и за каким это я свернулся в позу зародыша. И какого хрена у меня мокрые щеки, а Марла гладит меня по спине и голове. Как больного детеныша.

Да-а, насыщенным выдался день вчерашний. А знай я, что мне готовит сегодня, просыпаться бы не стал.

После первого восхода мы ушли от Храма.

Я вернул Сервусу Имя и свободу. Теперь у каравана новый колдун.

Надеюсь, я не буду сильно скучать по Ассу.

13

Домой, домой, большими прыжками домой!

Ну если не совсем домой, то хоть прочь от Храма. И очень быстро. Как говорил провидец: «Надо уходить, пока нас отпускают».

Возвращаться по пройденной уже дороге совсем нетрудно. И неинтересно. Уже не ждешь с нетерпением день завтрашний. Уже не хочется забежать за поворот и посмотреть, что там. Знаешь, что там. Проходили, видели. Осторожность, конечно, не помешает, но ничего нового в пути не предвидится. Обычные, рутинные трудности, с которыми справились раньше, справимся и на этот раз.

А с таким колдуном, что теперь вместо Асса, так и вообще на все проблемы можно положить и забыть. Уже то, как он нас сквозь Злой лес провел, отдельного разговора стоит. И благодарности перед строем. В смысле перед караваном.

Не знаю, как у Сервуса это получилось, но однажды всему каравану, включая рабов и поалов, приснился поход сквозь Злой лес. Или это Лесу приснилось, что между его деревьями ползет нечто мелкое и незначительное. А ради такой мелюзги и просыпаться не стоит.

Хоть я давно со снами не на «вы», да и то не сразу сообразил, как Сервус это провернул. А для остальных этот переход выглядел чудом на ровном месте! Спать ложились перед Лесом, проснулись уже за ним. Не иначе, колдун в подоле всех перенес. Все живы, никто не потерялся – хорошо-то как! Спасибо, Мудрый и Великий, что ты у нас есть.

Никто и спрашивать не стал, по какому это праву он унаследовал все хозяйство Асса. Унаследовал, значит, смог. Значит, так и должно быть. А все из-за моей лени беспробудной началось.

Ну не было у меня желания возиться со всякими колдовскими штучками, что после Асса остались. Вот и спихнул их на Сервуса. Он мужик умный, его учили с ними обращаться. А если и подзабыл чего, то вспомнит по ходу дела.

Кажется, не все в караване и заметили, что у нас колдун сменился.

Только особо близкие друзья, ежели такие имеются, или не слишком скромные мужики – вроде меня – называют его по имени. Для остальных он – Великий и Мудрый, на которого и пялиться незачем. А уж допрашивать, за каким он в Храм ходил и почему с другой мордой лица вернулся, никто не рискнет. Вредно это. Тут многие верят, что колдуны, как и ильты, любого с того света вернуть могут. А тех, кого не могут, другой колдун уже вернул.

Кстати, мы с Сервусом старательно делаем вид, будто не знали друг друга прежних. Типа не было у Многодоброго и Многомудрого Лёхи Серого раба по имени Сервус Аштинский. А у Великого и Могучего Сервуса Аштинского не было – и быть не могло! – какого-то там хозяина. Но встретиться двое таких реальных мужиков очень даже могли. И Дорогу разделить – тоже. А бродить друг к другу в гости, водку пьянствовать и лепшими дружбанами становиться – совсем не обязательно. Могут же у нас быть свои собственные интересы, что никаким боком не соприкасаются. Типа разошлись как в море корабли. Спасибо, что не обстреляли друг друга. Или как тут военно-морские действия ведутся?

Еще один «корабль» по имени Марла то держится несколько дней в районе горизонта, то берет меня на абордаж. И настроение у нее стало таким же переменчивым, как погода весной. А перед Проклятой долиной Лапушка моя чуть Малька на клочки не порвала. Только из-за того, что пацан неудачно пошутил.

Ну женщины вообще не любят, когда их внешность критикуют. Новая морщинка или несколько лишних сантиметров в талии не делают бабу счастливее и ласковее. А Марла никогда не была слишком ласковой. И избытком доброты не страдает.

В последнее время ее подчиненные обращаются к ней на расстоянии и с повышенной осторожностью. А приказы бросаются выполнять прежде, чем Марла рот закроет. И если Малек думал, что я стану разгребать кучу глупостей, что он наворотил, то он крупно лоханулся. Я не нянька ему. А хозяин завсегда может передоверить наказание наглого слуги другому. Или другой.

Не надо было обижать женщину, что в полтора раза тяжелее хозяина, то есть меня. И что одним ударом может свалить груженого поала. Если догонит, конечно.

Бегает Лапушка теперь не так быстро, а то, что ест больше обычного, это еще не повод насмехаться. С ее ростом и габаритами толстой она не выглядит. И слабее не стала.

Так что не надо было Мальку говорить, будто она ест за троих. То есть на беременность намекать. Похоже, дети – это больной вопрос для Марлы. Точнее, их отсутствие. Она и прибить за такую шутку может. Если захочет. И я вряд ли ей помешать смогу. Если тоже захочу. Это когда жизнь мне очень надоест…

Спасать и воскрешать Малька не пришлось. Ипши вообще-то живучий народ. А за битого, как говорится…

С Марлой я пошептался потом. Когда она успокоилась немного. Когда боевой и любовный пыл у нее поутих. И есть ей больше не хотелось. А с сытой и удовлетворенной женщиной поговорить и пошутить завсегда можно. Если меру знать.

Ну и выяснил, чего такого обидного Малек сболтнул.

Думаю, мало пацану досталось. Ему еще добавить надо бы. Для просветления мозгов.

Это кем же надо быть, чтобы сравнить Лапушку с тиу. С серомордой и лупоглазой. У которой за один раз может родиться детенышей больше, чем пальцев на руке имеется. А у Кугаров один детеныш – это норма. Два – уже патология. С двумя – проблем не оберешься. Второго папашке вернуть полагается. А того еще пойди и найди. Послушать Малька, так Лапушке в Храм возвращаться придется. И там искать.