Тайный Дозор - Николай Желунов

Нелли перевела дух, бережно перевернула желтый шуршащий лист папируса:

– Подожди минуту, тут много лишнего… Вот отсюда…

«…морской зверь поднял из воды свою змеиную голову и одним ударом хвоста разбил стоявший на правом фланге боевой корабль. Дротики и стрелы не пугали его. Крики умирающих воинов летели из бурлящих волн. Затем Куш-рам-гудур, поднимаясь из глубин залива, опрокинул один за другим еще четыре шумерских корабля. Остальные в панике разворачивались к берегу, оставляя берег и город Ур беззащитными для неисчислимой флотилии тутавов, шедшей с юга под черно-синими парусами. Тогда молодой царь Шаркалишарри повелел верховному жрецу храма Энлиля принести на палубу ларец, украшенный рубинами и изумрудами. Там, в алмазном ложементе, покоился указательный палец самого бога ветра, дарованный им городу Ниппуру, коему он особенно благоволил. Шаркалишарри благоговейно прижал к сердцу перст грозного бога, и ладонь царя окрасилась каплей его священной крови. Придворные и военачальники пали ниц в ужасе: Энлиль покинул мир в незапамятные времена, но палец его был словно только что отсечен от руки. Царь что-то шептал, закрыв глаза. Вдруг воин на носу корабля закричал от изумления: чудовище взмыло над кипящей бездной и поворотилось своей кошмарной мордой к тутавам. Оно с новым бешенством обрушилось на корабли врага, в считаные минуты разметав их обломки по волнам. Лазурная гладь залива покраснела от крови. Никто из тутавов не вернулся к своим очагам, и жестокий Гадлаб нашел гибель среди волн…»

«…все кто находился на корабле, кроме жреца, были казнены по приказу Шаркалишарри, дабы сохранить тайну. Позже легенда о том сражении передавалась от одного верховного жреца к другому, пока новые, более сильные боги не пришли на место старых, одряхлевших…»

«…не было силы во всем мире, чтобы остановить колдовскую тварь Куш-рам-гудур, и только с помощью Перста молодой царь подчинил волю зверя себе, заставил уничтожить флот его же хозяев и затем исчезнуть навеки. После этого царь вернул подарок великого бога в храм – по завещанию Энлиля воспользоваться им в течение своей жизни человек может только один раз…»

– Это все? – спросил я. От шипящих древних имен у меня зачесалось в ушах.

– Все, – повела узкими плечами девушка, – дальше про разрушение храма Двенадцати Девственных Амазонок в Эфесе.

– Не стоит, – остановил я.

Значит, артефакт позволяет подчинить чью-либо волю себе. Один раз, но этого должно быть достаточно.

– Какие-то сказки Шехерезады, – задумчиво сказал я, – жрецы, боги…

– Матвей, я думаю, ты и сам понимаешь, что это были за жрецы и боги.

Я подошел к окну. Вдоль горизонта в тусклом солнечном тумане плыли облака дыма от заводских труб, похожие на исполинских извивающихся гусениц. Воздух стал еще темней, будто в небе разлили банку чернил. На повороте к нашему дому остановился черный блестящий джип, перекрывая выезд на улицу, из него вышли несколько «жрецов ночи». Я узнал среди них длинноволосого Сета и его смазливую подружку.

Итак, дом Кравцовых выделили среди других. «Спасибо» загадочной дивчине в хитоне, помогла Темным понять, где я прячусь… К счастью, в позднем Союзе любили строить огромные спальные муравейники о двенадцати этажах и тысячах квартир, которые не так-то легко обыскать.

Я вставил батарею в телефон и набрал Скифа. Он взял трубку после первого гудка:

– Придумал?

– Ты можешь обещать мне, – попросил я, – обещать твердо, что Дозоры оставят меня в покое, если отвалится девчонка с ручным монстром?

– Даю тебе слово.

Свет и Тьма, но как? Для этого нужно быть Завулоном!

– Ты можешь приказать этой банде уйти?

– Мы теряем время.

– Что насчет Инквизиции?

– Будешь смеяться, но Инквизиция пока ничего не знает.

Смеяться? Впору рыдать. Темные хотят решить все сами, без стороннего арбитража.

– Сейчас не знает, – зашел я с другой стороны, – но если Темным утрут нос, они сразу же побегут жаловаться старшим.

– Пусть это не беспокоит тебя.

– Скиф… кто ты такой?

– Мы теряем время, Кот.

– Хорошо. Мне были нужны гарантии, и я их получил. Еще одна просьба… – Я оглянулся. Нелли тихо, как мышка, сидела на диване, неслышно перебирая струны. – Тут есть одна юная девушка и ее… старый больной родственник. Они не должны пострадать, если Темные атакуют.

– Они не пострадают.

– Ты гарантируешь это?

– Гарантирую.

– Ладно. Дай мне еще минут пять и смотри внимательно, если ты поблизости.

У меня оставался единственный шанс выпутаться из этой истории с честью. Все происходящее было какой-то грандиозной пирамидой лжи – но я уже летел в своей утлой лодочке в центр тайфуна, и поворачивать назад было поздно. Я сходил за футляром, запертым в «спецхран».

– Нелли, – позвал я, – что бы здесь ни происходило, ты единственная Иная, кто поклялся не причинить мне зла. Я не доверяю никому на этом свете, но тебе не доверяю меньше других.

Юная волшебница отложила гитару, встала, растирая кисти рук:

– Что нужно делать?

– Будь рядом, когда это начнется. Последи за мной. Если все пойдет плохо, отбери у меня артефакт.

Нелли нахмурилась:

– Надеюсь, до этого не дойдет.

– Потом верни. Он мне не принадлежит. И если будет совсем тяжело… брось мне Силы сколько не жалко.

– Хорошо. Вернешь потом в двойном размере.

– Ты удивительная девушка, – сказал я, глядя на нее с недоумением, – неужели тебе не интересно, откуда я взял такую древность и почему за мной охотятся оба Дозора?

– Матвей, дядя все рассказал мне. По-моему, это очень благородно, что ты рискуешь жизнью ради твоего отца.

Я замер на месте:

– Вы можете говорить с Книжником через Сумрак?

– В пределах дома – конечно.

– Логично… Что же, не будем терять времени.

Я сбегал умыться, потом сделал стакан сладкого чаю и быстро проглотил пару бутербродов. Не представляю, какой объем энергии может этот окаменевший палец вытянуть. Будем надеяться, у меня хватит Сил. Если нет – мой отец умрет. Возможно, я тоже.

Сначала я ничего не почувствовал. Перст лежал в моей ладони – холодный, твердый, словно мертвый кусок камня. В Сумраке древний артефакт виделся темным продолговатым пятном в пульсирующем алом лепестке ауры на моей ладони. Я не представлял, как он действует, но верил – к любому магическому инструменту можно в практической ситуации найти подход.

Я на миг приложил его к сердцу, как тот шумерский царь; бросил к нему мысленный посыл, короткий толчок: проснись – будто обращался к живому существу.

И Перст Энлиля дрогнул в ответ, принимая подаренную мной толику Силы.