Королева теней - Сара Маас

– Мой король – Дорин.

Аэлина удержалась, чтоб не поморщиться.

– Ты жонглируешь словами.

– Он убил Соршу.

– А еще раньше он убил миллионы других.

Ее слова могли звучать и как вызов, и как скрытый вопрос. Шаол не поддался ни на то ни на другое. Он лишь сверкнул глазами.

– Мне надо идти. Через час у меня встреча с Брулло.

– Я пойду с тобой, – заявила Аэлина, оглядываясь на громаду стеклянного замка, высившуюся в противоположной стороне.

Быть может, главный королевский оружейник еще что-то узнал о Дорине. Скорее всего, ей придется позаботиться о принце, ее верном друге. Но при мысли о том, чем может обернуться ее забота, у Аэлины заледенела кровь.

– Никуда ты не пойдешь, – отрезал Шаол. – Иначе мне придется отвечать на множество вопросов. Я не стану рисковать жизнью Дорина ради удовлетворения твоего любопытства.

Некоторое время они еще шли вместе. Затем Аэлина свернула за угол, бросив ему:

– Делай что хочешь.

– А ты-то сама что собираешься делать? – спохватился Шаол.

В его голосе она уловила изрядное подозрение. Замедлив шаг, Аэлина обернулась:

– Много чего. Жуткие вещи.

– Если ты нас выдашь, Дорин…

Аэлина презрительно фыркнула:

– Ты же отказался поделиться своими сведениями… капитан. Потому и я придержу свои.

Она пошла в сторону своего прежнего жилища.

– Я больше не капитан, – крикнул ей вдогонку Шаол.

– А где же твой знаменитый меч? – спросила Аэлина, снова замедляя шаг и оборачиваясь к нему.

Глаза Шаола были пустыми и потухшими.

– Потерял, – коротко ответил он.

– Значит, теперь ты – герцог Шаол?

– Просто Шаол.

Ей даже стало его жаль. Наверное, не стоило говорить с ним в таком тоне. Но каким бы сладким и нежным ни был голос, горькая правда останется горькой.

– Пойми, вам Дорина не спасти. Или… вами будет править демон в его обличье.

Шаол выругался.

– Вы бы лучше поискали других претендентов на трон.

– Хватит!

Глаза Шаола пылали. У него сбивалось дыхание.

Аэлина поняла, что сказала достаточно и нужно себя обуздать.

– Если ко мне вернутся магические способности, я помогу Дорину. Поищу способы избавить его от демона.

Но скорее всего, магия убьет принца. Только об этом она пока помолчит. Перво-наперво ей нужно увидеть Дорина собственными глазами.

– И что потом? – спросил Шаол. – Возьмешь весь Рафтхол в заложники, как в Доранелле? Спалишь всякого, кто не согласен с тобою? Или вообще испепелишь все наше королевство из мести за прошлое? И ты такая будешь не одна. Найдутся и другие, кто пожелает свести счеты с Адарланом. – Он с горечью усмехнулся. – Наверное, нам здесь лучше жить без магии. Магия не делает честнее отношения между смертными.

– Честнее? А что, без магии ты много честности видишь вокруг?

– Магия делает людей опасными.

– Насколько помню, магия не раз спасала тебе жизнь.

– Да, – выдохнул Шаол. – Вы с Дорином. За это я вам очень благодарен. Но как уберечься от злонамеренного мага? Железом? Не ахти какая преграда. Это ты тоже знаешь. Если магия вырвется на свободу, вместе с нею вырвутся и чудовища из неведомых миров. Кто их остановит. Кто остановит тебя?

Последние слова были будто удар ледяным копьем в сердце.

Она… чудовище.

Однажды Аэлина видела ужас и отвращение на лице Шаола. Это было в ином мире, где она приняла свое фэйское обличье и вызвала огонь, спасая его и Быстроногую. Конечно, безрассудное применение магии чревато большими бедами. Но чтобы поставить ее на одну доску с чудовищами…

Лучше бы Шаол ее ударил.

– Значит, Дорину разрешено пользоваться магией. Его магические силы тебя не пугают. А мою силу ты считаешь… угрозой? Получается, я ничем не отличаюсь от демонов?

– Дорин не убил ни одного человека. Дорин не расправлялся с Аркером Фэнном в подземелье. Даже такого мерзавца, как Могила, он не истязал и не резал по кускам. Дорин не устраивал бойню в Эндовьере, где счет убитых шел на десятки.

Аэлина попыталась отгородиться невидимой стеной изо льда и стали. Все, что находилось по другую сторону, качалось и рушилось.

– Я не в восторге от своего прошлого, но и постоянно оглядываться назад я тоже не могу.

Она стиснула зубы. Раньше она, не раздумывая, схватилась бы за оружие. Ей и сейчас этого хотелось, но она не собиралась оглядываться назад.

– Я буду у себя. Если в твоих мозгах наступит просветление, появляйся. Пока что они у тебя прочно застряли в заднице. Спокойной ночи.

Не дожидаясь его ответа, Аэлина повернулась и быстро пошла прочь.

Шаол стоял в комнатке обветшалого дома, который вот уже три недели служил штаб-квартирой его отряду. Письменный стол был завален картами и стратегическими разработками, касавшимися замка. Он старался собрать как можно больше сведений о порядке смены караула и о нынешних привычках Дорина. Встреча с Брулло оказалась впустую потраченным временем. Шаол в очередной раз услышал, что поступил правильно, когда ушел с королевской службы и отринул все, касающееся стеклянного замка. Невзирая на протесты Шаола, главный королевский оружейник по-прежнему называл его капитаном.

Через три дня после бегства из замка Брулло сам разыскал Шаола и сказал, что готов стать его глазами среди стеклянных стен.

«Сбежал» – так оценила его действия Аэлина. Она умела бить словами.

Сегодня он видел королеву – огненную, неистовую и весьма жестокую. Он заметил ее в первое же мгновение, как выбрался из тьмы, порожденной валгскими демонами. Замерев, словно хищница, она стояла рядом с Несариной. Ее плащ был покрыт грязью и забрызган кровью, что не удивило Шаола. Его удивило лицо Аэлины – загорелое и повзрослевшее. От нее веяло спокойствием и силой. Казалось, пребывание на Вендалине изменило не только ее душу, но и весь облик. А потом он увидел пустой палец, на котором прежде было надето подаренное им кольцо…

Шаол вынул кольцо и подошел к очагу. Ему не составило бы труда разжечь огонь и швырнуть кольцо в пламя. Но вместо этого Шаол вертел кольцо между пальцами. Серебро успело потемнеть и покрыться многочисленными царапинами.

Да, Селены Сардотин больше не существовало. Женщины, которую он любил… Возможно, она утонула в безбрежном и беспощадном к кораблям океане, что разделял этот континент и Вендалин. Возможно, погибла в сражении с демонами-принцами. А может, все это время он сам был отъявленным глупцом, искавшим оправдания ее ремеслу. На самом деле будничность и хладнокровие, с какими она убивала, должны были вызывать лишь отвращение.