Драконий катарсис. Изъятый - Василий Тарасенко

— Умеют ли кошки квакать?

Родерия поперхнулась на полуслове и закашлялась. Она явно не была знакома с постулатами психологии общения, согласно одному из которых снять накал в разговоре можно сбивающей с толку фразой. Я продолжил:

— Едят ли кошки мошек? Едят ли мошки кошек?^[2]

Тристания сдавленно икнула, пытаясь сдержать эмоции, а Валария по-прежнему изображала невозмутимую скво индейца Джо. Коля заботливо ухватил свою хозяйку за руку со словами:

— Успокойся, дорогая. Господин Террор просто шутит.

Графиня со злобной гримасой отвесила своему гехаю смачную оплеуху, от которой Николай чуть не упал. Я же скользнул к Родерии и, схватив ее за горло, прошипел:

— Еще раз так сделаешь — руки оторву и в зад засуну, будешь ходить враскоряку, мразь!

Фаворитка побледнела и начала закатывать глазки. Я несколько мгновений понаблюдал за отходом эльфы в мир грез, а потом все-таки отпустил жертву моих антирабовладельческих убеждений. Николай, словно никакой плюхи не было, захлопотал возле осевшей на пол столичной штучки. Я посмотрел на проморгавшуюся Родерию и спокойно, почти ласково сказал:

— Надеюсь, мы только что расставили приоритеты в наших отношениях, и больше никакого недопонимания не возникнет, госпожа… шицугехай.

В красивых глазах эльфийки полыхнуло настоящее пламя, а сама ушастая тут же закричала, схватившись за шею обеими руками. Трис сорвалась с места, присела рядом с Родерией на корточки и успокаивающе проговорила:

— Не надо злоумышлять против ренгехая, госпожа графиня. Это может стоить вам жизни. Лучше смиритесь со своим новым положением.

Я перевел взгляд с униженной аристократки на Валарию и сказал:

— Проводи гостей уважаемой лендерры в столовый зал.

Вся шарашка потянулась на выход, но Тристанию я остановил, поскольку имел к ней важный давний вопрос. Когда лендерра прикрыла за остальными двери покоев, я спросил:

— Объясни мне одну вещь. Мне кажется, ты знаешь ответы. Как я могу и накопителем энергии быть, и тем, кто ее отдает?

— Это большая редкость, хозяин Террор. — В голосе лендерры скользнули настоящие нотки гордости… Показалось, что ли? Тристания продолжила, пока я натягивал на себя все ту же одежду, местами тесную, местами крикливо-пеструю: — Гехай от природы является проводником, а не накопителем. Он — связующее звено между хаем и Силами. Он способен в момент наивысшей степени физического и эмоционального слияния дотянуться до океана энергии во владениях богов и перекачать часть ее тому, с кем соединен в тот момент сильными чувствами, любовью или ненавистью. Ренгехай же — существо, наделенное способностью обратной. Он отбирает энергию у мага и перекачивает ее в тот же самый Океан Сил. То, что мы спутали вас с гехаем, — неудивительно. От вас так и веет дармовой энергией. Но потом вы забрали мои силы, и я задумалась. Найдя в одной из библиотек даракаля труд Нистиола Кровокинящего под названием «Ге рен шицу хан», в которой записаны многие сведения о гехаях и их разновидностях, я так и не нашла объяснений вашим способностям, при том что эта книга считается самым полным и подробным сборником фактов о хаях и обо всем, что им сопутствует на пути работы с магией. Думаю, стоило бы поискать что-нибудь в столичном Библиархе. Там много редких книг и свитков, даже очень древние есть.

Я завязал наконец тесьму в поясе своих штанов и спросил:

— А что означает такое название? Ге — это гехай, понятно. Рен и шицу тоже понятны. Что значит «хан»?

Тристания озадаченно поморгала и удивленно протянула:

— Не знаю, хозяин. Но, похоже, стоит об этом порасспрашивать в Библиархе.

Ее лицо скривилось. Похоже, мы оба в один момент догадались, что ей все-таки придется покинуть стены даракаля, как бы она тому ни сопротивлялась. Я отправлюсь разбираться с тем, кто же я есть на самом деле (благо теперь и абориген столичный в наличии), а лендерру потянет за мной как на поводке — шицу не отпустит, если я правильно понял из ее слов на второй день знакомства. С этим надо было что-то решать. Так что придется устраивать мелкий совет не в Филях…^[3]

Через полчаса в обеденном зале собралось всякой твари по паре, как говорится. Причем я настоял на том, чтобы вместе со всеми нами в обсуждении принял участие Горотур: очень уж мне понравилась эта груда «Шварценеггеров», особенно плотоядной улыбкой, наверное. Но и сидела в голове заноза, что это правильно. Что оставалось делать? Пришлось позвать. Да и вообще в последнее недолгое время я очень даже начал доверять своим предчувствиям — а то ведь боком выйдет… Или войдет в бок стальным шилом.

Усевшись прямо на стол, я обозрел «высокое собрание». Родерия пялилась на меня белыми от ярости глазами, а вокруг нее прыгал в ритуальном танце «обожаки» шаман племени «лубофф-моркофф» по кличке Николя, привести которого в разумное состояние я уже и не чаял. Жизнерадостный Буниэль опять чем-то чавкал, наплевав на сложности жизни. Трис стояла рядом со мной и тоже изучала аудиторию. А Валария и Горотур изучали меня, причем последний был настолько невозмутим, что стало понятно — жди пакости, мерзости или колкости. Я изобразил вождя индейского племени, воздев правую руку и сказав:

— Хай!

Как-то не очень уютно быть в перекрестье стольких внимательных взглядов… Я почти смутился, но тут же выкрутился из своего ляпа:

— Это звучит… В любом слове звучит, не так ли? Будь ты хоть истинный хай, хоть гехай, хоть еще какой. И я докажу вам, что рабство хорошим не бывает. Жизнь раба зависит от хозяина, конечно. Но ни один хозяин не задумывается о том, что и его жизнь находится в руках его рабов. Графиня, вот вы умеете готовить?

Родерия скривилась, но все-таки соизволила отрицательно мотнуть головой. Я продолжил:

— Или, быть может, вы умеете шить одежду? Нет? Подумайте, сколько всего делают в вашей жизни рабы… А потом представьте, что они перестали это делать.

Родерия нехотя разлепила губы и сказала:

— Запорю насмерть.

— Всех рабов сразу? А кто пороть будет? Неужели своими руками снизойдете?

Графиня нахмурилась, раздумывая над ответом. Я же, прекрасно понимая, что несу полный бред, решил, что теперь отступать от линии партии нельзя ни в коем случае. Тем более что устроить эльфам местечковый обобралипсис — дело чести. А вот нечего так обращаться с людьми, недоумки ушастые. Я сбился с мысли на простом соображении: «Уж кто бы говорил?!» И сказал:

— Короче, так, уважаемые заседатели. Революция — дело решенное. И первый этап — сбор информации.

— Ошибаетесь, моркот-анкх, — влезла Валария, натянуто улыбаясь. — Первым делом нам надо убедить королеву, что мы не бунтовщики. Короли — они такие: сразу нервный тик у них начинается, стоит заподозрить бунт. Болезненный нервный тик — то армию судорожно понесет по стране, то плахи да виселицы вылазят повсюду.