Брошенное королевство - Феликс В. Крес

Юноша даже не ожидал, что суровая наместница его узнает (и зря, поскольку он на самом деле когда-то оказал немалые услуги), но быстро взял себя в руки. Он прекрасно говорил по-громбелардски, но с довольно отчетливым гаррийским акцентом; впрочем, само имя и лицо доказывали, что он не был родом из Края Туманов.

— Ваше высокоблагородие поручила многим городским разведчикам наблюдать за портом и путешественниками, сходящими с кораблей на берег. Нам было приказано немедленно сообщать любые сведения об указанных людях вашему благородию.

На лице наместницы отразилось нескрываемое оживление; наблюдательный Сеймен заметил даже легкий румянец, появившийся на ее щеках.

— Да, это очень важно, — быстро сказала она. — Кто-то приехал?

— Собственно… не знаю, ваше высокоблагородие.

— Как это понимать?

— Мужчина и женщина, ваше высокоблагородие. Дело в том, что ни он, ни она не подходят под описание, которое нам дали. — Молодому шпиону хотелось побыстрее оставить самое худшее позади. — Мужчина — настоящий гигант, но он старик и к тому же калека, у него нет левой руки, так что, кроме роста, ничто не связывает его с человеком, которого я высматривал. Женщина привлекает внимание исключительной красотой и повязкой на глазу. Но я все же пришел сюда, так как оба приплыли на корабле, который, несмотря на дартанский флаг, наверняка пришел с Агар.

— Почему? — машинально спросила она, движимая старой привычкой собирать сведения обо всем. — Почему именно с Агар?

— Потому что это каравелла, а на каравеллах только жители Островов оставляют косой парус на бизань-мачте вместе с прямыми парусами на первых двух мачтах. Снаряженный на островной манер торговый корабль, если и ходит под дартанским флагом, то наверняка лишь по причине реестров морской стражи. Чтобы торговать, он должен иметь законопослушного судовладельца. Разве что его и в самом деле, а не только для вида, недавно купил какой-то дартанец, но если так рассуждать, то вообще нельзя быть ни в чем уверенным.

Молодой человек умел как думать, так и излагать свои мысли; она поздравила себя с тем, что верно оценила его при первой встрече.

— Короче говоря, с агарского корабля сошли на берег два человека, которые, хотя и не соответствуют описанию, показались тебе подозрительными?

— Они очень необычные. Мужчина явно не тот, кого нам описывали, ни о каком переодевании не может быть и речи, поскольку этот человек действительно стар, очень стар, невозможно представить, чтобы ему было пятьдесят лет, хотя он и держится как молодой. Впрочем, может быть, я и не обратил бы внимания на эту пару… хотя на самом деле их трудно не заметить… если бы не его рост. Нам велели высматривать великана, настоящего гиганта, и этот старик как раз таков. Не знаю, видел ли я когда-либо столь рослого человека. — Парень поднял руку над головой и недоверчиво улыбнулся; хоть сам он и не был низкорослым, ему показалось, что придется еще подпрыгнуть, чтобы показать рост новоприбывшего. — Я не знал, что по этому поводу думать, хоть и не этого человека мне описывали, но все же странно, ваше высокоблагородие… Я жду великана с Агар, и действительно приплывает великан с Агар, хотя, похоже, не тот… — Он замолчал, не зная, как толком объяснить. — Я подумал, что… может быть, где-то вкралась ошибка, не знаю, насколько описание соответствует… — Он снова замолчал.

Наместница оперлась локтями о стол и задумалась, положив подбородок на руки. Она понятия не имела, кого, собственно, увидел ее симпатичный соглядатай, но она не удивлялась тому, что он пришел к ней с этим известием. Она наверняка поступила бы на его месте так же. И все-таки парень был достаточно смел. Несмотря на сомнения, он пришел к ней — с чем? С предчувствием. Вопрос, чего стоило это предчувствие.

— Худой, толстый?

— Тот старик? — Сеймен беспомощно огляделся. — Даже смотреть страшно, ваше высокоблагородие… Плечистый, как двое легионеров. Думаю, будь у него обе руки, он мог бы схватить осла за задние ноги и дать мне им по башке. — Разведчик почувствовал, что его позиция укрепилась, и врожденная смелость взяла верх; за свою судьбу он уже не опасался. — Богатырь, силач, ваше высокоблагородие. Так он, по крайней мере, выглядит. Будто… будто сам Басергор-Крагдоб вернулся в Громбелард. Ваше высокоблагородие знает, тот знаменитый бандит из горных легенд… — Он замолчал, удивленный пристальным испытующим взглядом наместницы; стало ясно, что он чересчур разошелся и, похоже, слишком осмелел, что позволяет себе тратить впустую ее время, и хуже того, напоминать об имени разбойника, за которым трибунал и легионы безуспешно гонялись многие годы. — Прошу прощения, ваше высокоблагородие. Я…

— Вооруженный? — спросила она тем же тоном, что и прежде.

— Нет. Ни он, ни женщина.

— Что они делали после того, как сошли на берег?

Сеймен рассказал так коротко и сжато, как только мог.

— Но, похоже, они не нашли ночлега, что, в конце концов, не столь уж и удивительно, — закончил он. — И вернулись на корабль.

— Может, они уплывут?

— Нет, наверняка нет. Старик носил с собой набитый дорожный мешок, похоже, тяжелый даже для него. С собой не берут все свои вещи лишь затем, чтобы прогуляться с ними в толпе.

Она кивнула.

— Если мне не изменяет память, ты живешь с другом, который… знает, в чем заключается твоя работа?

— Он мне иногда помогает.

Она внимательно посмотрела на него.

— Я не выдаю ему никаких тайн, — поспешно сказал он, поняв, что снова сморозил глупость. — Только…

— Так-так, хорошо, хорошо, — проговорила она, слегка язвительно и вместе с тем сурово. — Не выдаешь. Как я понимаю, ты за него ручаешься?

— Да, ваше высокоблагородие.

Он слегка покраснел. Наместница подумала о том, что было причиной этого румянца. То ли он понял, что у него слишком длинный язык, то ли он чересчур стыдлив и его смутил разговор о любовнике. Впрочем, вряд ли он настолько впечатлителен. Лишь гаррийцы сурово клеймили подобные связи, как противные природе и так далее, мол, все это мерзость, извращение, в старые времена такого не бывало… Но ведь он и в самом деле был, похоже, гаррийцем или каким-нибудь островитянином. Ничего удивительного, что сбежал на континент. В Дартане любовные утехи мужчин вызывали насмешки, но не враждебность; в Армекте к ним относились как к любой человеческой слабости — кого волнует, чем двое по собственной воле занимаются между собой? Здесь же, в Громбеларде, на мужчин-любовников обычно смотрели с легким сожалением, но и с пониманием. В конце концов, для солдат в том не было ничего необычного; в Тяжелых горах не каждая банда таскала с собой женщин, и бывали дни, когда в промокших от дождя укрытиях не один искал общества другого… Арма вдруг поняла, что ей нравится этот молодой соглядатай — и даже не потому, что он такой симпатичный. В глубине души она сильно подозревала, что этот мальчик просто не знает настоящих удовольствий… но вместе с тем понимала, что большинство женщин именно так реагирует на мужчин, которые столь демонстративным образом отказывают им во внимании. Неожиданно ей захотелось рассмеяться. Пришел соглядатай с интригующим известием, но что там известие… Наместница трибунала думает о его пропадающем впустую мужском достоинстве. Она сдержала улыбку, ничем не показывая своего настроения.