Солнечный удар - Рэйчел Кейн

– У нас неприятности, правда? – спросила я. Оглянувшись, я увидела, как двери лифта скользят, закрываясь. Рэйчел нигде не было видно.

– Конечно же, нет. – Он остановился, положил руки мне на плечи и развернул меня лицом к себе. – Джо, ты должна выслушать меня. Это очень важно. Когда мы войдем туда, не говори ничего. Молчи, даже если он обращается непосредственно к тебе. Держи глаза опущенными, а рот закрытым, что бы ни случилось. Поняла?

– Конечно. – Он не выглядел уверенным. Я искала ключ к мучавшей меня загадке на его лице. – Насколько это плохо для тебя?

Вместо ответа он провел пальцами по моим волосам. Сверхъестественные ощущения. Я буквально чувствовала, как распрямляются кудряшки, превращаясь в мягкие волны. Его прикосновения дюйм за дюймом перемещались все ниже, делая волосы прямыми.

Это было настолько нежным и интимным, что я почувствовала слабость.

– Дэвид, – шепнула я.

Он приложил палец к моим губам, заставляя меня замолчать.

– Твои глаза, – произнес он, наклоняясь ближе, – они слишком яркие. Приглуши их.

– Я не знаю, как это сделать.

Его губы были приблизительно в трех дюймах от моих достаточно близко для того, чтобы я могла попробовать их на вкус.

– Какого они сейчас цвета?

– Серебряные. Они всегда будут серебряными, если ты не изменишь цвет.

Его глаза смотрелись коричневыми как осень, выглядя настолько человеческими, насколько это вообще могло быть.

– Попробуй серый.

Я представила себе такой образ дымной серости, нежной, как голубиное оперение.

– А сейчас?

– Гораздо лучше. Сосредоточься на этом цвете, поддерживай его. – Его руки скользили по моей голове, ласкали лицо, большие пальцы мягко касались скул. – Помни, что я сказал.

– Глаза опущены, рот закрыт, – подтвердила я.

Его губы дрогнули в кривой улыбке.

– Почему меня это не убеждает?

– Потому, что ты меня знаешь.

Я взяла его за руки, чувствуя горячую энергию, струящуюся под его кожей. Пламя, словно кровь, пульсировало у него внутри.

– Я серьезно. Насколько все плохо?

Он сделал глубокий вздох и отпустил меня.

– Просто сделай то, что я тебе сказал, и у нас обоих все будет хорошо.

В конце коридора имелась дверь, помеченная красной табличкой «ВЫХОД». Дэвид распахнул ее, не замедляя хода, и я вошла вслед за ним… внезапно ощутив давление, движение, сильный холод, дезориентацию… в чей-то дом. Приятный дом. Серьезно. Много дерева, высокие потолки. Что-то напоминающее каюту, но при этом сохраняющее признаки городского жилья. Огромный, сооруженный из необработанного камня камин, дополненный изящной чугунной решеткой и большим штабелем поленьев, которые, казалось, только что накололи. Гостиная – комната, в которую мы попали – была просторна, удобна, полна мягкой мебели мужских расцветок. Астрономические фотографии на стенах – звезды, планеты. Я отдышалась, взяла себя в руки и встала за одним из диванов, облокотившись на спинку.

Здесь пахло странной смесью оружейного масла и лосьона после бритья. Необычно мужской аромат, который успокоил и расслабил меня – притом, что до того я даже не осознавала собственного напряжения.

Раздался грохот с того места, где, должно быть, располагалась кухня, до конца по коридору и налево, и из-за угла показался человек, несущий три темно-коричневые бутылки пива.

– Привет, – сказал он и бросил одной бутылкой в Дэвида. Дэвид поймал ее на лету. – Опусти куда-нибудь свою задницу. Мы ведь собираемся побыть здесь некоторое время.

Я уставилась на него. Ничего не могла с собой поделать. Дело в том, что после всей предыдущей рекламы я ожидала увидеть трехголового Сатану, дышащего огнем и с застрявшим в зубах человеческим ребром. Но это был всего лишь мужчина. Высокий, стройный, с врожденной грацией движений, напомнившей мне о животных, которым приходилось много бегать для того, чтобы выжить. Он выглядел старше – сорока пяти? пятидесяти? – и его короткие волосы имели песочно-коричневый оттенок, густо перемешанный с серым. Угловатое лицо было обделено красотой во имя кое-чего гораздо более интересного. Жизненная энергия, сила, абсолютная самоуверенность. Он был одет в черную футболку, штаны цвета хаки, какие-то эффектно выглядящие ботинки – может быть Доктор Мартин. Он развалился на диване, руки его и ноги, и вся выражали расслабленность, после чего протянул бутылку и мне. Я потянулась, чтобы взять ее, и тут же взгляд его глаз рывком метнулся к моим.

Я примерзла к месту. Только… Я ни о чем не думала ничего не чувствовала до тех пор, пока холодная запотевшая бутылка не шлепнулась в мою ладонь, и тогда я опустила взгляд вниз и, моргая, сосредоточилась на ней. Я не могла бы точно сказать, какого цвета его глаза, они были просто невероятны. Темные, глубокие, и очень опасные.

Дэвид присел на край дивана с пятнами на потертых подлокотниках. Он держал пиво между ладонями, медленно катая бутылку туда-сюда. Сейчас он смотрел на меня и я видела в его глазах беспокойство.

Возможно, это был страх.

– Джонатан, – сказал он.

– Дэвид. Приятно, что мы по-прежнему зовем друг друга по имени, – ответил Джонатан с ничего не выражающим поклоном в полдюйма.

Он зыркнул на меня, потом отвел в глаза в сторону, все произошло так быстро, что это нельзя было даже взглядом называть.

– Ты, опусти задницу на диван.

Я села, чувствуя себя тупой дурочкой, а еще – очень четко – что я незваный гость. Между этими двумя что-то было; настолько мощное, что искажало мир вокруг, кололо мою кожу как ударом тока. Любовь? Ненависть? Горечь? Возможно, все это сразу. Несомненно, это не было шапочным знакомством. Чувствовалось нечто древнее – отношения были длительными и глубокими как океан.

Джонатан сделал глубокий глоток пива.

– Да, она симпатичная, – сказал он Дэвиду, кивая в мою сторону. – Ты всегда любил темноволосых.

Брови Дэвида поползли вверх.

– Ты что, пытаешься поставить меня перед ней в неудобное положение?

– Расслабься. Это только шутка.

Огонь взорвался искрами с грохотом пистолетного выстрела. Ни один из них не вздрогнул. Шла напряженная борьба взглядов.

– Ну, хорошо, – наконец произнес Дэвид, – я здесь только из вежливости. Скажи мне то, что было важным настолько, чтобы посылать за мной Рэйчел, как свою личную овчарку.

– Ну да Ты не звонишь, не пишешь… и что, ты оскорблен за Рэйчел? Это что-то новенькое. – Джонатан прервался, чтобы снова приложиться к бутылке и сделать глоток. – Ты прекрасно знаешь, что именно настолько важно. Я никогда не видел, чтобы ты делал что-то настолько… невероятно, по-идиотски глупое. О, да. Это кое о чем говорит.