Последний свет Солнца - Гай Гэвриэл Кей

— Это несправедливо, — заметил Алун.

Дей резко обернулся к нему, и Алун, лежа на середине кровати (он вытащил короткую соломинку), посмотрел на напряженную, застывшую фигуру брата в темноте.

— Ложись в постель, поспи немного. Она будет здесь и утром.

— О чем это ты говоришь? — осведомился Дей.

Гриффит опрометчиво фыркнул от смеха. Дей шагнул к нему. Алун даже подумал, что брат сейчас ударит их кузена. Этот гнев — вот чем этот раз отличался от прошлых, когда Дей увлекался девушкой. Гнев и страх.

— Неважно, — быстро произнес Алун. — Послушай, если не можешь спать, то в зале наверняка играют в кости. Только не бери с собой все деньги и не пей слишком много.

— Почему ты мне указываешь, что я должен делать?

— Чтобы мы могли немного отдохнуть, — мягко ответил Алун. — Ступай с богом. Выиграй что-нибудь.

Дей поколебался, напряженный силуэт в другом конце комнаты. Затем, бросив еще одно проклятие, он рывком распахнул дверь и вышел.

— Подожди, — тихо сказал Алун Гриффиту. Они ждали, лежа рядом на кровати.

Дверь снова распахнулась.

Дей вернулся в комнату, прошел к своему мешку, схватил кошелек и снова вышел.

— Теперь, — сказал Алун, — можешь назвать его идиотом.

— Он идиот, — произнес Гриффит с чувством и повернулся на бок.

Алан повернулся на другой бок, с твердым намерением уснуть. Но ему это не удалось. Стук в дверь и женский голос из коридора послышались всего через несколько секунд.

По выражению лица Хельды и по быстрым взглядам, которые она бросала на Рианнон, было очевидно, что она встревожена. Их юная кузина бросилась на постель, как только они вчетвером вернулись из зала в ее комнату. Она лежала там, все еще в зеленом платье с поясом, освещенная расточительно большим количеством свечей. Теперь, когда Мередд навсегда переехала к дочерям Джада, Рианнон потребовала соседнюю комнату для других трех женщин. Она выглядела, сказать по правде, действительно больной: ее лихорадило, глаза ярко блестели.

Не обменявшись ни словом, три женщины решили ее развеселить и поэтому не возразили в ответ на ее тут же высказанное требование зажечь огни, как и на следующее пожелание.

Рания обладала самым чистым голосом, в церкви и в пиршественном зале, а Эйрин — самой хорошей памятью. Они вместе вышли в другую комнату, пошептались, а потом вернулись через соединяющую комнаты дверь. Эйрин улыбалась, Рания прикусила губу, как делала всегда перед тем, как петь.

— У меня не слишком хорошо получится, — сказала она. — Мы ведь всего один раз ее слышали.

— Знаю, — ответила Рианнон непривычно мягко, ее голос противоречил ее взгляду. — Но попытайся.

У них не было здесь арфы. Рания пела без аккомпанемента. Правда, пела она хорошо, женский голос в тихой (слишком ярко освещенной) комнате поздней ночью придавал песне другое звучание по сравнению с той же песней, исполненной в зале на закате солнца, когда ее пел для них младший сын Оуина ап Глинна:

Залы Арберта нынешней ночью темны,

В небесах ни одной мы не видим луны,

Я спою вам и после умолкну.

Ночь — неведомый знак,

Ночь — с мечом тайный враг,

Звери бродят и в поле, и в чаще.

Светят звезды над волком, и над совой,

И над прочей всякою тварью живой.

Только спят в безопасности люди

Залы Арберта нынешней ночью темны,

В небесах ни одной мы не видим луны,

Я спою вам и после умолкну

Звезда — долгожданной надежды полна,

Ночью сон пробуждает желанья от сна,

Ночь — ловушка для тайных желаний.

Звезды видят счастливых влюбленных в ночи,

Эхо вздохов во тьме до рассвета звучит,

Ведь не все этой ночью уснули.

Вот загадка таинственных темных часов,

Что с людьми пребывала с начала веков,

И поэтому можем сказать мы:

Это необходимо, как ночи уход,

Это необходимо, как ночь, что грядет,

В этом богом клянусь всемогущим.

Залы Арберта нынешней ночью темны,

В небесах ни одной мы не видим луны,

Я вам спел и теперь умолкаю

Рания застенчиво опустила глаза, закончив петь. Сияющая Эйрин захлопала в ладоши. Хельда, самая старшая из трех, сидела молча, с отрешенным выражением лица. Рианнон через секунду сказала:

— Богом клянусь всемогущим.

Было неясно, повторяет ли она слова песни, или говорит от души… или правда и то и другое. Они смотрели на нее.

— Что со мной происходит? — спросила Рианнон тоненьким голоском.

Две другие девушки повернулись к Хельде, которая уже была замужем и овдовела. Она мягко ответила:

— Тебе нужен мужчина, и это желание тебя сжигает. Это пройдет, дорогая. Правда, это проходит.

— Ты так думаешь? — спросила Рианнон.

И никто из них не мог сравнить этот голос с тем, который обычно отдавал распоряжения им всем — им троим, ее сестрам, всем молодым женщинам в доме и родственникам, — как ее отец отдавал приказы своим воинам.

Это могло быть забавным, это должно было быть забавным, но перемена слишком глубоко ранила, и девушка казалась совсем больной.

— Я принесу тебе вина. — Эйрин встала. Рианнон покачала головой. Ее зеленая шапочка соскользнула.

— Мне не нужно вина.

— Нет, нужно, — возразила Хельда. — Иди, Эйрин.

— Нет, — снова сказала девушка на кровати. — Это не то, что мне нужно.

— Ты не можешь получить то, что тебе нужно, — с насмешкой в голосе сказала Хельда, подходя к кровати. — Эйрин, у меня есть лучшая идея. Иди на кухню, и пускай они приготовят отвар, тот, который мы пьем, когда не можем уснуть. Мы все его выпьем. — Она улыбнулась трем другим женщинам, на десять лет моложе ее. — Слишком много мужчин ночует сегодня в доме.

— Уже слишком поздно? Мы не могли бы позвать его сюда?

— Кого? Певца? — Хельда вздернула брови. Рианнон кивнула, умоляюще глядя на нее. Это было поразительно. Она умоляла, а не приказывала.

Хельда обдумала это. Ей самой ничуть не хотелось спать.

— Не одного, — наконец ответила она. — Вместе с его братом и другим кадирцем.

— Но мне не нужны двое других, — возразила Рианнон, на мгновение становясь самой собой.

— Ты не можешь получить то, что тебе нужно, — снова повторила Хельда.

Рания взяла свечу и пошла за отваром; Эйрин, как более смелую, отправили за тремя мужчинами. Рианнон села на кровати, приложила тыльную сторону ладоней к щекам, потом встала, подошла к окну и открыла его — вопреки всем разумным советам, — чтобы ветерок охладил ее хотя бы чуть-чуть.