Ставка на любовь - Ника Ёрш

Софи молчала, только хмурилась сильнее и упрямо поджимала губы.

– Ты боишься, что ее накажут, – понял я, помогая забраться в карету и сесть на перекошенное сиденье.

Софи перевела решительный взгляд на меня и сообщила:

– Я этого не допущу. Не знаю, подозревал ли кто-то о даре или нет – об этом может сказать только она сама, – но зла мама точно никому не желала. Приедем в столицу, и я напишу ей.

– Отличная мысль. А пока мы поступим проще: ты не станешь показывать свои умения. Никому. – Я собрался вернуться на поляну за своей сумкой с лекарствами, но все-таки договорил: – Это станет небольшим секретом. Пока что. Ты не училась в академиях, твоего имени нет в магических регистрах, а сила может никогда больше не проявиться, если не провоцировать ее.

Софи некоторое время обескураженно молчала, а потом спросила шепотом, словно боясь, что нас могут подслушать:

– А ты? Ты ведь знаешь теперь. И обязан доложить.

– Ничего подобного. Велено рассказывать об одаренных детях, а ты на ребенка не похожа. Разве что мозгами.

Софи несколько раз возмущенно открыла и закрыла рот, желая что-то сказать, но не произнося ни звука. Страх начал медленно уходить из ее глаз, и я, удовлетворенно улыбнувшись, пошел за саквояжем.

На самом деле смешного было мало. Точнее, его вообще не было…

Отчего-то вспомнилось, как много лет назад младший брат, Эндрю, принес в дом пойманную в саду мышь и поселил ее в банке у себя под кроватью. Мне было предложено разделить эту страшную тайну. Больше Эндрю таких роковых ошибок не совершал.

Скрывать что-то я никогда не умел.

Особенно если задавать вопросы начинали женщины. Особенно если это мама. С нежным голосом, с ласковым взглядом… “Почему ты такой бледный, дорогой? Почему не смотришь мне в глаза? Ты заболел? Ты плохо спал? У тебя что-то болит? Есть что-то, о чем я должна знать, милый?”

Тем же вечером мышь съехала из стеклянных апартаментов, щедро предоставленных братом, обратно в сад, а сам Эндрю был вызван на беседу в кабинет отца. Это считалось высшей формой наказания в нашем доме.

Но упомянутому случаю было больше пятнадцати лет, и, возвращаясь к карете с лекарской сумкой, я подумал о том, что все могло измениться в лучшую сторону.

Вдруг я научился лгать? В конце концов, разве тяжело это – скрыть темный дар? Отправлюсь на черный рынок, куплю для Софи несколько браслетов, сдерживающих силу, выпишу ей успокоительный чай и постараюсь не показывать ее людям, пока не смогу получить официальное расторжение брака. Как-то же его можно расторгнуть? Тогда отвезу ее назад, в забытый магией Кельхельм, и сдам на руки блудной матушке. А уж от кого она нагуляла дочурку, я знать не хочу… Пусть все останется в тайне.

Мои мысли прервал тихий женский голосок. Софи, покинув карету, стояла с другой ее стороны и мирно беседовала… с деревом.

– Джеймс, – услышав мои шаги, она радостно обернулась и взмахнула рукой, – смотри-ка, мы не одни заблудились в этом лесу!

Я медленно поставил сумку на землю и учтиво кивнул старому дубу, рьяно соображая, что делать дальше. Одно дело – скрывать темный дар супруги, и совсем другое – ее больную голову.

– Это мой муж, Джеймс Ллойд, – тем временем продолжала говорить Софи. – Он лекарь и мог бы посмотреть вашу рану.

Я поджал губы, но под многозначительным взглядом супруги присмотрелся к дереву. Ничего особенного: дуб обыкновенный, кора не поврежденная, ветки с листиками торчат в разные стороны…

– Ну как? – деловито осведомилась она. – Поможешь?

– Само собой, – ответил, опустившись на корточки. Открыл саквояж, заклинанием надел магическую защиту на руки и стал искать пузырьки с настойками белладонны, пустырника и змеевика. – Сейчас сделаю лекарство, и тебе нужно будет его принять. Это все переутомление, но змеевик быстро вернет силы, а белладонна покой…

– Мне не нужно, – отмахнулась Софи. – Я уже пришла в себя. Ты Питу помоги. Он говорит, трое суток уже ищет хоть кого-нибудь в этой глуши. Даже в болото попал и чудом выбрался. Представляешь, как ему повезло, что мы здесь?

– А нам-то как повезло, – не отвлекаясь, поддержал разговор я.

– Джеймс, – Софи топнула ногой, – ты что делаешь? Я ведь серьезно! У парня коряга в ноге была, а вдруг это опасно?

Несколько раз кивнув, я уже почти доделал смесь, когда наконец уловил смысл сказанного.

– Какой Пит? – вскинув голову, уставился на жену.

Она пару раз удивленно моргнула, потом нахмурилась и раздраженно ткнула рукой влево. На этот раз чуть в сторону от дерева.

– Ты что же, ослеп? – негодующе осведомилась супруга. И сразу повернулась к пустому пространству, чтобы его успокоить: – Простите его, Питер, мы такой стресс пережили из-за поломки кареты, до сих пор слабость во всех конечностях. Кстати, как вам удалось избежать встречи с волками?..

И тут она осеклась. Замолчала, глядя в пустоту, поводила перед собой рукой, обошла тот самый дуб по кругу и наконец обернулась ко мне, чтобы спросить:

– Где он?

– Пит? – на всякий случай уточнил я.

– А кто же еще?! Он ведь только что… вот здесь… Ой, мамочки… Джеймс? Ты ведь видел этого рыжего паренька в странной одежде? Ну, такой вот, невысокий…

Я все-таки добавил пару капель настойки пустырника в склянку, где уже намешал две составляющие до этого. Все взболтал, прикрыв пробкой, и протянул Софи.

– Переутомление, – сказал убежденно, – так бывает…

– Как бывает? – ее голос заметно дрожал. – Кто-то еще из твоих пациентов видел несуществующих людей?

– Нет, – задумчиво ответил я. – Ты у меня… особенная, похоже…

Несколько секунд мы смотрели в глаза друг другу, затем она села напротив и, выхватив смесь настоек из моих рук, разом опустошила пузырек. Выпила до дна, не спрашивая, что это и как принимать.

– Мне нужно поговорить с мамой, – убежденно заявила Софи, вытирая губы тыльной стороной ладони. – Но она вернется в Кельхельм только через несколько дней, а может, пробудет там и дольше – как потребуют дела.

– Заедем на телеграф и отправим ей магическое письмо. Оно найдет адресата в любой точке Кавергарда. И прочитать послание сможет только адресат, что в данной ситуации немаловажно.

Я грустно заглянул в пустой пузырек, перевел взгляд на зевающую Софи и добавил:

– Хотел сделать тебе успокоительное на несколько дней. Чтобы пила и блокировала силы тьмы. Пока ты не испытываешь сильных эмоций, они не должны всколыхнуться снова. Я так думаю…

– Но я выпила все, – женушка прижала руки к груди, – что теперь будет?

– В теории? Ты будешь выглядеть очень уставшей и при первом удобном случае уснешь. Надолго.

– Главное, чтобы не насовсем!