Крылья ворона - Элейн Каннингем

— Ты не имеешь власти над Лириэль, — тихо произнес он, прямо обращаясь к затаившемуся злу. — Ты порвала с ней, а она — с тобой.

Слабый издевательский смешок зазвенел в его мозгу.

Волк всегда волк, — насмехался невероятно красивый женский голос, говоря на странном наречии, которое он каким-то образом понимал.

Лириэль закрыла уши ладонями.

— Она слышала нас, — безнадежно прошептала дроу. — Фиодор, оставь меня.

— Нет.

— Ты не понимаешь! Никакой мужчина не может встать между жрицей и ее богиней и остаться в живых!

— Ну и что? Ты же не жрица.

— Я была ею, — сказала Лириэль, — и Ллос не собирается отпускать меня.

— У нее нет выбора, — твердо ответил Фиодор. — Никакой бог, никакая богиня не может силой заставить свободную душу поклоняться себе. Ты хочешь быть свободной от нее?

— Да!

— Скажи ей это.

— Я уже говорила.

— Еще раз, — убеждал Фиодор, — и потом еще. Откажись от бога трижды, и все ваши связи с ним будут разорваны. Так говорится во всех старинных преданиях.

Похоже, попробовать стоило. Лириэль кивнула и сделала глубокий вдох.

— Госпожа Ллос, я не твоя жрица. Мать Ллос, я больше не твое дитя, — прошептала она.

Холод стал сильнее. Лириэль видела, что лицо ее друга побледнело, губы стали синевато-серыми. Страх за него вновь вернулся к ней, и она попыталась вырваться. Фиодор покачал головой, сильнее прижимая ее к себе, и укутал их обоих своим плащом. Общее тепло заструилось по их телам, гоня прочь тьму и стужу.

Дроу и ее рыцарь, едва дыша, прижались друг к другу и ждали ответа темной богини.

Время шло, и они не слышали ничего, кроме голосов занятых работой матросов да плеска воды за бортом.

Лириэль выскользнула из объятий Фиодора и шагнула вперед. Тень, бежавшая перед ней в лунном свете, была ее собственная — тень маленькой стройной дроу, расправившей плечи и дерзко вскинувшей голову.

Она подавила мгновенную слабость облегчения и тускло улыбнулась Фиодору.

— Когда я в следующий раз начну тебя дразнить насчет твоих заплесневелых сказок, напомни мне об этой минуте.

— Лучше нам обоим забыть ее, — возразил он. — Все это принадлежит прошлому, и пусть там и останется.

— А оно останется? — Голос ее был неожиданно серьезен.

— Ты должна сделать так, чтобы осталось. Не произноси это имя. Не делай ничего, что могло бы способствовать ее возвращению.

— Эй, Первый Топор! — окликнул грубый мужской голос.

Они оба обернулись на зов. Фиодор непродолжительное время носил этот титул и был боевым вождем Руафима. Некоторые из сражавшихся тогда рядом с ним плыли сейчас на «Нарвале».

Несколько моряков бросили работу и недоуменно таращились на дроу и ее спутника, пытаясь понять причины необъяснимой вспышки Лириэль. Большинству, однако, было не до этого — они перевязывали раненых, скидывали за борт трупы булливагов и смывали с палубы кровь. Один мужчина стоял отдельно от остальных, указывая на луну окровавленной шваброй. Фиодор узнал его, это был Хальрик, седой ветеран, бывалый воин и моряк. На фоне луны взмахивали темные птичьи крылья, и вид их был ему знаком.

— Ворон? — прошептал он.

Лириэль подошла к нему, заслоняя глаза рукой от яркого сияния луны. Эта тайна самым тесным образом была связана с ними обоими. Фиодор любил называть ее «маленький вороненок», и за время странствий по Поверхности она уже немало узнала об этих умных, удивительных птицах, чтобы высоко оценить такое сравнение и понять, что за этим прозвищем стоит некое странное предвидение.

— Разве они летают не только днем? И ведь мы в двух, а то и трех днях пути от суши!

Он кивнул.

— Это не простая птица.

— Полная луна, — глубокомысленно заметил один из моряков. — Самое время для странных гостей. Я как-то раз убил оборотня, и как раз в полнолуние.

— Полнолуние там или нет, но это предзнаменование, — пробормотал другой. Пальцы его начертили в воздухе охранительный знак, и он подозрительно взглянул на дроу. — Дурное предзнаменование!

— Если верить историям, что рассказывает Первый Топор, то нет, — стоял на своем Хальрик. — Если его послушать, то вороны служат посыльными из одного мира в другой. Важная же это должна быть весть, чтобы сухопутная птица забралась так далеко в море.

— Должно быть, так, — согласился победитель оборотней, следя взглядом за снижающейся по спирали птицей. — Она садится. Кто здесь умеет разговаривать с воронами?

Никто не шевельнулся. Птица заложила крутой вираж и снова взмыла ввысь. Фиодор разглядел светлую полоску на сверкающем черном крыле.

— Знак Эйлистри, — тихо сказал он.

Лириэль тоже заметила серебряные перья, и глаза ее расширились. Она вскинула кулак, поддерживая одну руку другой. Ворон тут же устремился вниз и опустился ей на запястье. Оттуда он перепрыгнул на стоящую рядом бочку и закивал в знак приветствия.

— Я прилетел из храма Променад, от верховной жрицы Квили Веладорн, — объявил ворон резким, слегка хрипловатым голосом. — Я принес весть для Лириэль Бэнр, дочери Первого Дома Мензоберранзана.

Лириэль обежала взглядом любопытствующих людей, собравшихся поглазеть на это диво. Глаза ее задержались на лорде Каладорне. Что-то в его лице — настороженный умный взгляд, оценивающе сжатые губы — заставило ее вспомнить все былые подозрения. Похожее выражение бывало у бардов дроу, когда на их глазах совершались особо выдающиеся предательства и убийства и песни об этом уже складывались в их головах, хотя сами деяния еще даже не завершились. Этот Каладорн тоже поет кому-то свои песни, в этом Лириэль была сейчас вполне, вполне уверена.

— Если вы не возражаете, это личный разговор, — раздраженно бросила она.

— Ну уж нет, только не на моем корабле, — парировал Айбн. — Никаких вестей, ни на корабль, ни с него, без моего ведома.

Ворон уставился на рыжебородого пирата блестящими черными глазами.

— В таком случае, капитан, я советую вам не заходить в Глубоководье. Там вам грозит опасность. Вы должны отправиться прямиком в Гавань Черепа.

Загорелые щеки Айбна покрылись румянцем. Глаза Лириэль сузились.

— Минуточку, но разве не именно это мы собираемся сделать?

— Я передумал, — коротко ответил Айбн. — Последний заход в Гавань Черепа был неудачным, а закончился и того хуже. Кому, как не тебе, это знать. Мы с трудом удрали оттуда, и местные обитатели не скоро это забудут.

— Теперь у нас другой корабль и другой капитан, — возразил Фиодор. — Сдается мне, что куда более рискованно оставить без внимания предостережение леди Квили.