Шестое Правило Волшебника - Терри Гудкайнд

Раздался настойчивый стук. Уоррен открыл дверь. Вошел капитан Циммер, он приветствовал собравшихся, прижав кулак к сердцу. В открытую дверь ворвался теплый воздух, пахнущий лошадью. Уоррен вернулся к своим размышлениям у окна.

– Он разделил силы, – сообщил капитан Циммер, словно их опасения породили реальность.

– Направление уже ясно? – Спросила Кэлен. Капитан Циммер кивнул.

– Примерно треть, может, чуть больше, идет вверх по долине Каллисидрина на Галею. Основные силы движутся на юго-восток, скорее всего чтобы войти в долину Керна и двинуться по ней на север.

Никто не хотел начинать разговор, поэтому Кэлен решила покончить с этим вопросом.

– До Галей нам дела нет. Ей на помощь мы войска посылать не будем.

Капитан Циммер указал на карту.

– Нам нужно встать на пути основных сил, чтобы замедлить продвижение. Если мы останемся у них в тылу, то нам останется лишь зачищать оставленный после них бедлам.

– Вынужден согласиться, – вступил в разговор генерал. – У нас нет иного выбора, кроме как попытаться затормозить их. Нам придется удерживать рубежи, но мы хотя бы сможем замедлить их. А иначе они ворвутся в сердце Срединных Земель, сметая все на своем пути.

Зедд наблюдал за Уорреном, который так и стоял в одиночестве у окна.

– Уоррен, а ты что думаешь?

Услышав свое имя, Уоррен обернулся – вид у него был такой, словно мыслями он где-то далеко отсюда. Что-то с ним не так. Он вздохнул, выпрямился, лицо его просветлело – и Кэлен решила, что, видимо, ей показалось. Заложив руки за спину, Уоррен подошел к столу.

Он взглянул на карту через плечо Верны.

– Забудьте о Галее, это гиблое дело. Мы не можем им помочь. Они понесут наказание, наложенное на них Матерью-Исповедницей. Не потому, что она так сказала, а потому, что это правда. Любое войско, что мы туда пошлем, будет обречено.

Зедд искоса посмотрел на коллегу-волшебника.

– Что еще?

Уоррен наконец подошел поближе к карте, протиснувшись между Верной и генералом. Он властно ткнул пальцем в точку на карте, далеко к северу, примерно в трех четвертях пути от их лагеря до Эйдиндрила.

– Вам нужно отправляться туда.

– Так далеко? – нахмурился генерал Мейфферт. – Почему?

– Потому что, – ответил Уоррен, – вы не можете остановить армию Джеганя. Его основные силы. Вы можете лишь надеяться замедлить его продвижение вверх на север, к долине Керна. И там вы должны встать, если хотите задержать его до следующей зимы. Как только они пройдут через вас, они захватят Эйдиндрил.

– Пройдут через нас? – сварливо переспросил генерал Мейфферт.

– А вы что, всерьез рассчитываете остановить их? – поглядел на него Уоррен. – Меня не удивит, если к тому времени их численность достигнет трех с половиной миллионов.

Генерал сердито вздохнул.

– Тогда почему вы считаете, что нам нужно находиться в этой точке? Прямо у них на пути?

– Остановить вы их не сможете, но если достаточно хорошо пощиплете, то не дадите им захватить в этом году Эйдиндрил. Тут их уже начнет поджимать время. Оказав им некоторое сопротивление в этой точке, вы сможете запечатать их на зиму, купив Эйдиндрилу еще один сезон свободы. – Уоррен поглядел Кэлен прямо в глаза. – Следующим летом, через год, Эйдиндрил падет. Подготовь город к этому, как только сможешь, но помни твердо: город падет непременно.

У Кэлен кровь застыла в жилах. То, что он сказал это вслух, ее больно ударило. Захотелось отвесить ему оплеуху.

Осознание того, что Имперский Орден предпринимает наступление прямо в самое сердце Срединных Земель, ужасало. А принять как данность, что Имперский Орден захватит сердце Нового мира, было немыслимо. Кэлен представила Джеганя и его кровожадных головорезов в стенах Дворца Исповедниц, и ей едва не стало дурно.

Уоррен посмотрел на Зедда.

– Замок Волшебника необходимо защитить. Ты это знаешь не хуже меня. Будет конец всему, если их маги доберутся до замка и всего того, что в нем хранится. Думаю, пришло время думать в первую очередь именно об этом. Удержать замок жизненно важно.

Зедд пригладил непослушные волосы.

– Если придется, я удержу замок и в одиночку.

Уоррен отвел от него взгляд.

– Возможно, тебе и придется, – спокойно проговорил он. – Когда мы доберемся до этого места, – он хлопнул по карте, – тебе больше нечего будет делать в армии, Зедд, ты должен отправляться охранять Замок Волшебника и все его содержимое.

Кэлен почувствовала, как кровь бросилась в лицо.

– Ты говоришь об этом так, словно все уже решено и подписано! Словно так предначертано судьбой, и мы ничего не можем с этим поделать. Мы не сможем победить с такими пораженческими настроениями!

Уоррен улыбнулся. Вдруг проявилась свойственная ему застенчивость.

– Мне очень жаль, Мать-Исповедница. Я вовсе не хотел, чтобы у вас сложилось такое впечатление. Я просто дал свой анализ сложившейся ситуации. Мы не сможем остановить их, и бесполезно заниматься самообманом. Их армия растет день ото дня. И мы также должны учитывать, что найдутся страны, которые – как Андерит и Галея – боятся Ордена и предпочтут лучше присоединиться к нему, чем подвергнуться той судьбе, которую Орден уготовил тем, кто отказывается сдаться.

Я жил в Древнем мире. Я изучил методы Джеганя. И мне известно его терпение. Он методично захватывал весь Древний мир, когда о таком никто и помыслить не мог. Он годами строил дороги лишь для того, чтобы осуществить свои планы. Он никогда не сворачивает с пути. Иногда его можно разозлить и заставить поступить опрометчиво, но он быстро приходит в чувство.

Он быстро приходит в чувство, потому что у него есть высшая цель.

Вы должны понимать одну очень важную вещь насчет Джеганя. И это самое важное, что я могу вам сказать о нем: он верит всем сердцем в правильность своих деяний. Конечно, он наслаждается славой и победами, но самое глубокое удовольствие он испытывает от того, что именно он несет то, что он считает – причем искренне – справедливостью тем, кого считает нечестивцами. Он искренне верит, что человечество может расти, с этической точки зрения, только если оно будет следовать нравственным нормам Ордена.

– Бред какой-то, – сказала Кэлен.

– Вы можете так считать, но он искренне верит, что служит всеобщему благу. Он очень искренне в это верит. Это святая истина для него и его присных.

– Он верит, что убийство, изнасилование и порабощение есть справедливость? – спросил генерал Мейфферт. – Да он, должно быть, из ума выжил!

– Он был воспитан жрецами Братства Ордена, – поднял палец Уоррен, подчеркивая значимость своих слов. – И верит, что все это, и даже больше, оправдано. Он верит, что только загробный мир имеет значение, потому что там мы все будем в вечном Свете Создателя. Орден верит, что человек может заслужить эту награду в мире ином, только если будет жертвовать собой ради других в этом мире. А все те, кто отказывается это принимать – а это мы с вами, – должны быть либо силой принуждены следовать путями Ордена, либо уничтожены.