МИФЫ. Корпорация МИФ - Роберт Линн Асприн

– Но разве это… – начал было я, но тролль жестом заставил меня умолкнуть.

– Выслушай меня до конца, – сказал он. – Продолжим нашу маленькую семейную сагу. Со временем страсти обычно охладевают и ослепление проходит. Это может занять годы, но в конце концов супруги обнаруживают, что «просто быть вместе» недостаточно. Пора как-то устраивать жизнь. К несчастью, тут же обнаруживается, что между ними мало или вовсе нет ничего общего. Слишком часто выясняется, что у них разные цели в жизни или по крайней мере разные планы, как этих целей достичь. И они вдруг понимают, что вместо идеального партнера, на которого можно во всем положиться, за спиной у них открылся второй фронт. В том смысле, что им приходится тратить на выяснение отношений друг с другом не меньше, а то и больше времени, чем на отношения с остальным миром.

Я чувствовал, что помимо своей воли оказался захвачен, прямо-таки загипнотизирован его речью.

– И что же тогда происходит? – спросил я.

– Если они хотя бы способны рассуждать рационально… заметь, я не сказал «разумно», я сказал «рационально»… то они отправляются каждый своей дорогой. Однако слишком часто бывает, что они цепляются за понятие «любовь» и пытаются «любовью все превозмочь». В этом случае мы получаем военный лагерь, живущий в состоянии шаткого перемирия… и никто при этом не достигает ни счастья, ни полной самореализации.

Я подумал о перепалке между Дафни и Кальвином, которой я недавно был свидетелем, и о том, что сказал мне Гвидо насчет скандалов в семье и насчет того, как супруги могут пойти вразнос и дойти до смертоубийства. Мысли эти заставили меня невольно вздрогнуть.

– Мрачная картина, – заметил я.

– Да, так оно и есть, – кивнул тролль. – Пытаться насильно сложить несложившийся брак – самое дохлое дело на свете. Реальная проблема заключается в том, что каждый из них связался с неподходящим для себя человеком, но вместо того чтобы это признать, они предпочитают все прятать под слоем косметики.

– Косметики?

– Это чисто внешние изменения. Такие, которые ничего не решают.

– Я что-то не понимаю.

– Ну хорошо, – сказал тролль. – Вот тебе пример. Жена говорит, что ей нужны кое-какие новые шмотки, и муж дает ей денег на поход по магазинам. Ты ведь скажешь, что между ними происходит нормальное общение, без всякого подтекста, так?

– Ну… так.

– Только на поверхности, – объявил Корреш. – А теперь давай заглянем немного глубже и посмотрим, что же происходит на самом деле. Муж по уши ушел в свою работу… это, кстати, нормальная реакция человека, когда он женится и начинает ощущать так называемую ответственность за семью… жена чувствует себя из-за этого заброшенной и несчастной. Она решает, что ей нужны новые наряды, чтобы стать более привлекательной, и тогда муж будет уделять ей больше внимания. Поверхностное решение. Теперь она заявляет мужу, что ей нужны новые шмотки, и муж недоволен. Ему кажется, что у нее и так полные шкафы вещей, которых она не носит, но, чтобы с ней не спорить, он дает ей денег на покупки. Опять же поверхностное решение. Отметь, он просто дает ей денег. Он не ведет ее по магазинам и не помогает ей выбрать что-нибудь новенькое.

Тролль откинулся в кресле и сложил руки на груди.

– А дальше все только хуже. Она покупает новые шмотки и носит их, но муж либо вовсе ничего не замечает, либо ничего не говорит… возможно, потому, что ему по-прежнему не нравится идея платить за покупки, которые он считает ненужными. Таким образом, покупка новых нарядов… ее поверхностное решение… не срабатывает, поскольку она по-прежнему чувствует себя заброшенной и несчастной и вдобавок огорчается, что муж, похоже, не ценит ее, как бы она ни старалась. А муж тем временем чувствует, что она по-прежнему несчастна, то есть выдача ей денег… его поверхностное решение… не срабатывает. Он еще вдобавок раздражается, поскольку видит, что жена его остается расстроенной и несчастной, даже когда он дает ей все, что она просит. Так что видишь, попытки решать проблемы поверхностными, косметическими средствами, не отдавая себе отчета в реальном положении дел, приводят только к ухудшению ситуации, а не к ее улучшению.

Он торжествующе улыбнулся, а я стал обдумывать высказанный им тезис.

– Значит, ты говоришь, что брак не срабатывает, – осторожно сказал я, – и сама идея брака порочна.

– Вовсе нет, – возразил тролль, качая головой. – Я говорил, что жениться, исходя из ложного впечатления, что любовь превозмогает все, значит навлекать на себя беду. Напротив, союз двух людей, вступающих в брак с открытыми глазами и без романтических заблуждений, может дать им жизнь гораздо более счастливую, чем существование порознь.

– Хорошо, – согласился я. – Если любовь и романтика – плохая основа для решения вступить в брак, потому что тут слишком легко обмануться, тогда какая же, по-твоему, может быть действительно веская причина для женитьбы?

– Таких причин множество, – пожал плечами Корреш. – Помнишь, как Цикута тут появилась? Ее брак с Родриком представлял собой союзный договор и скреплял объединение двух королевств. Среди царствующих особ это обычное дело, но союзы такого типа ты найдешь и в деловом мире. В этом случае обе стороны знают, чего хотят и чего могут ожидать, так что все это прекрасно работает.

– Ты уж извини, но мне все это кажется каким-то холодным, – покачал головой я.

– Да? – Тролль склонил голову набок. – Может, я неправильно выразился? Чего нам точно не надо, это такой ситуации, когда у одной из сторон или у обеих заведомо есть что скрывать. Все карты должны быть выложены на стол с самого начала… как у Родрика с королевой Цикутой.

– А что они такого могут скрыть?

– Хм-м… это сложно объяснить. Скажи, если бы ты женился на королеве Цикуте, чего бы ты ожидал?

Вопрос застал меня врасплох.

– Не знаю… наверное, ничего, – наконец промямлил я. – Мне представляется, что это был бы брак чисто номинальный, она жила бы своей жизнью, а я своей.

– Очень хорошо, – отозвался тролль с чувством.

– Хорошо? – эхом повторил я. – Как это, Корреш?

– Хорошо то, что ты ничего не ожидаешь. Ты не ввязываешься в это дело с намерением ее перевоспитать, или с надеждой, что она откажется от трона, чтобы с обожанием ходить вокруг тебя на цыпочках, или еще с какой-нибудь глупостью из бесчисленного множества ложных надежд и упований, с которыми большинство женихов идут к алтарю.

– Да, наверное, это хорошо, – сказал я.

– Хорошо? Да это жизненно важно! Слишком многие вступают в брак с тем, кем, по их мнению, станет их партнер. Им, видимо, кажется, что в брачной церемонии есть что-то магическое. Будто эта церемония может освободить их партнера от всех неприятных привычек и черт характера, которые у него были до брака. Это так же нереально, как надеяться, что Ааз перестанет быть жадным до денег или научится сдерживать свой нрав только потому, что ты записался к нему в ученики. В общем, когда партнер продолжает оставаться все таким же, каким был (или была) всегда, они чувствуют себя уязвленными и в чем-то преданными. Поскольку они верили, что должны произойти какие-то изменения, им остается только прийти к выводу, что одной их любви оказалось мало, чтобы эти изменения вызвать… или, еще вероятнее, что с их партнером что-то не в порядке. Вот тут-то брак становится совсем уж скверным. А с этим предложением королевы Цикуты по крайней мере никто никого не обманывает насчет перспектив.