Страхи мудреца. Книга 1 - Патрик Ротфусс

Стейпс с негодующим видом обернулся ко мне.

Но прежде, чем он успел что-нибудь сказать, вмешался маэр.

— Ответьте ему, Стейпс! — его голос звучал так, будто он задыхается. — Это ведь уже не первая?

Стейпс бросил на маэра горестный взгляд.

— Ох, Ранд, я просто не хотел вас тревожить! Вы были так плохи! Потом вы потребовали птичек и после этого пережили ту ужасную ночь… А на следующий день одна из них подохла…

Он стоял, глядя на крохотную пташку у себя на ладони, и говорил все быстрее и быстрее, сбиваясь и путаясь. Его объяснения были так неуклюжи — сразу было видно, что они искренние.

— Я не хотел забивать вам голову разговорами о смерти. Пошел в сад, поймал другую птичку. Вам становилось все лучше, а они принялись помирать по четыре-пять штук в день. Как ни посмотришь, а там еще одна валяется на дне клетки, точно сорванный цветок. Но вы-то выздоравливали. И мне не хотелось об этом упоминать.

Стейпс накрыл мертвую капелюшку ладонью.

— Как будто они отдавали свои крошечные души, чтобы вам становилось лучше…

Внутри его что-то надломилось, и он вдруг разрыдался. Горькими, безнадежными слезами честного человека, который так долго беспомощно наблюдал, как его дорогой друг медленно умирает у него на глазах.

Алверон какое-то мгновение стоял неподвижно. Весь его гнев улетучился. Потом он подошел и дружески обнял своего дворецкого.

— Ох, Стейпс! — тихо сказал он. — В каком-то смысле так оно и было. Вы не сделали ничего, достойного порицания.

Я тихонько вышел из комнаты и принялся снимать кормушки с золотой клетки.

* * *

Через час мы втроем мирно ужинали в комнатах маэра. Мы с Алвероном рассказали Стейпсу, что происходило последние несколько дней. У Стейпса едва голова не пошла кругом от мысли о том, что его господин наконец выздоровел и что дальше ему станет только лучше.

Что до меня, проведя несколько дней в немилости у Алверона, я чувствовал большое облегчение, вновь обретя его расположение. Тем не менее я все еще испытывал потрясение при мысли о том, как близок я был к гибели.

Я честно рассказал маэру о том, почему питал подозрения к Стейпсу, и принес дворецкому свои искренние извинения. Стейпс, в свою очередь, признался в том, что питал сомнения относительно меня. Под конец мы обменялись рукопожатием и стали думать друг о друге куда лучше.

Мы болтали, заканчивая обед, как вдруг Стейпс насторожился, извинился и бросился вон.

— Кто-то стучится, — объяснил маэр. — У него слух как у собаки. Временами даже жутко делается.

Стейпс отворил двери и впустил высокого человека с бритой головой, который сидел над картами вместе с Алвероном в тот день, когда я явился во дворец, генерала Дагона.

Войдя в комнату, Дагон обежал взглядом каждый угол, окно, вторую дверь, коротко взглянул на меня и снова на маэра. Когда его взгляд упал на меня, все глубинные звериные инстинкты, помогавшие мне выжить на улицах Тарбеана, тотчас приказали: «Беги! Прячься! Делай что угодно, лишь бы очутиться подальше от этого человека!»

— А, Дагон! — весело приветствовал его маэр. — Чудный день, не правда ли?

— Да, ваша светлость.

Генерал стоял навытяжку, избегая встречаться с маэром взглядом.

— Не будете ли вы так добры арестовать Кавдикуса за предательство?

Последовала короткая, в полмгновения, пауза.

— Да, ваша светлость.

— Думаю, восьми человек будет довольно, при условии, что они не растеряются в сложной ситуации.

— Да, ваша светлость.

Я начал замечать, что ответы Дагона слегка отличаются интонацией.

— Живым, — уточнил Алверон, как бы отвечая на вопрос. — Но чересчур нежничать не стоит.

— Да, ваша светлость.

И с этими словами Дагон повернулся, чтобы уйти.

Я поспешно заметил:

— Ваша светлость, если он и впрямь арканист, вам следует принять некоторые меры предосторожности!

Едва сказав «вам следует», я тут же пожалел об этом. Это звучало чересчур дерзко. Надо было сказать «Возможно, вы пожелаете принять меры…».

Но Алверон, казалось, не обратил внимания на мою оплошность.

— Да, разумеется! Вора должен ловить вор. Дагон, прежде чем свести его вниз, свяжите его по рукам и ногам прочной железной цепью. Из чистого железа, понятно? Заткните ему рот, завяжите глаза…

Он поразмыслил, потирая губы пальцем.

— И отрубите большие пальцы на руках.

— Да, ваша светлость.

Алверон взглянул на меня.

— Как вы думаете, этого будет достаточно?

Я с трудом подавил приступ тошноты и заставил себя не ломать руки, сложенные на коленях. Я даже не знаю, что выглядело более жутко: беспечный тон, которым Алверон отдавал эти приказы, или холодное равнодушие, с которым Дагон их выслушивал. Полноправный арканист, конечно, опасен, и справиться с ним непросто, однако мысль о том, чтобы искалечить человеку руки, казалась мне более ужасной, чем просто его убить.

Дагон вышел. Когда дверь за ним закрылась, Стейпса передернуло.

— Боже милосердный, Ранд, каждый раз, когда я его вижу, такое ощущение, будто мне затылок ледяной водой обдали. Избавились бы вы от него…

Маэр расхохотался.

— Чтобы он достался кому-нибудь еще? Нет уж, Стейпс. Он нужен мне здесь. Мой бешеный пес на коротком поводке.

Стейпс нахмурился. Но прежде, чем он успел сказать что-то еще на эту тему, его взгляд упал на открытую дверь гостиной.

— Ох! Еще одна!

Он подошел к клетке, бережно достал оттуда очередную мертвую мимолетку и понес выкидывать.

— Я понимаю, что они вам были нужны для того, чтобы проверить лекарство или вроде того, — донесся его голос из соседней комнаты, — но все равно, это как-то жестоко по отношению к бедным калантисам!

— Прошу прощения? — переспросил я.

— Наш Стейпс несколько старомоден, — с улыбкой объяснил Алверон. — И весьма образован, хотя и не желает этого признавать. «Калантис» — древневинтийское название этих птичек.

— Могу поклясться, что где-то я его уже слышал…

— Это еще и фамилия королевского рода Винтаса, — насмешливо заметил Алверон. — Для такого всезнайки вы на удивление слепы в некоторых вопросах!

Стейпс вытянул шею и снова посмотрел в сторону клетки.

— Нет, я понимаю, что это было необходимо, — сказал он. — Но отчего вы не взяли мышей или, скажем, гадкую собачонку графини Деферр?

Прежде чем я ответил, из внешних покоев донесся грохот, и не успел Стейпс вскочить на ноги, как в дверь ввалился стражник.