Вселенная Ехо. Том 2 - Макс Фрай

– Лет тридцать-сорок, говоришь? Круто, – отозвался я. – Ладно, если человек хочет скрывать от моих ушей свои шедевры – ее право.

– Об этом мы можем поговорить позже, – мягко напомнил мне Шурф. – Уверяю тебя, что поэтические опыты Хельны не имеют решительно никакого отношения к истории о наследстве, которое я получил.

– Да, конечно, – кивнул я.

– И вообще личная история моей жены в данном случае не представляет для нас никакого интереса.

Шурф встал, прошелся по комнате, потом уселся на свой нежно любимый подоконник, сделал едва заметный, но решительный жест, как бы закрывая тему, и продолжил:

– Нашего внимания заслуживает лишь тот факт, что в свое время родители Хельны покинули графство Хотта не просто так, а после серьезной ссоры со своими многочисленными родственниками. Подробностей я не знаю, поскольку никогда не интересовался историей ее семьи. И не заинтересовался бы, если бы сегодня ночью в моей спальне не появился призрак ее двоюродного деда. Признаюсь тебе честно, уже давно я не имел столь веского повода для удивления. Обычно у призраков хватает ума обходить меня стороной. Но покойный господин Хурумха Кутык оказался исключением. Впрочем, надо отдать ему должное, мой гость вел себя вежливо и предупредительно, что обычно совершенно не свойственно призракам. Он начал с того, что представился, а потом долго и обстоятельно высказывал свое удовольствие по поводу нашей встречи. Для жителя графства Хотта старик превосходно воспитан, надо отдать ему должное.

– И что дальше? – нетерпеливо спросил я, поскольку Шурф умолк – очевидно, принялся размышлять о достоинствах благовоспитанного призрака.

– Господин Хурумха Кутык сказал мне, что он очень обрадовался, узнав, что его родственница устроилась в столице Соединенного Королевства, да еще и вышла замуж за «могущественного колдуна». Ну, сам понимаешь, в его речи было множество комплиментов, которые вежливые люди нередко говорят друг другу при знакомстве. Признаться, я был почти уверен, что сейчас старик поведает мне печальную историю своей смерти и попросит отомстить его обидчикам. Я знавал многих призраков, которых интересовала месть и ничего больше. Но он и слова не сказал о мести. Просто сообщил, что решил завещать мне все свое имущество. Не Хельне, а именно мне. Дескать, Хельна – его любимая внучка, но ему не хотелось бы, чтобы на ее голову обрушилась неприязнь остальных родственников, поэтому он выбрал именно меня. Сей господин мудро рассудил, что я – чужой человек и мне нет дела до того, как отнесутся ко мне его многочисленные наследники, не упомянутые в завещании. Потом он отдал мне завещание – самое настоящее, что само по себе весьма странно, поскольку призраки редко обладают счастливой способностью передавать живым материальные вещи, – и исчез.

– Но почему он просто не прислал завещание по почте? – спросил я. – Зачем, интересно, ему понадобилось зловеще возникать из темноты в глубине твоей спальни? Неужели все мертвецы любят дешевые эффекты?

– Очень может быть. Не так уж много развлечений у мертвых. Кроме того, я полагаю, что призраку довольно затруднительно иметь дело с работниками почтового ведомства, – сказал Шурф. – Как бы там ни было, но теперь мне придется отправиться в графство Хотта за наследством.

– Оно тебе надо? – сочувственно спросил я. – Ты и без того богат, сэр Тайный сыщик. У нас с тобой до неприличия большое жалованье, которое даже я не успеваю растранжирить. Одной фермой в графстве Хотта больше, одной меньше – какая тебе разница?

– Разумеется, мне не нужна эта ферма, – пожал плечами Шурф. – Особенно если учесть, сколько сил и средств мне придется потратить, чтобы привести ее в надлежащий вид – не могу же я владеть помещением, вид которого внушает мне глубокое отвращение. Но видишь ли, Макс, я – человек, который по роду своих занятий постоянно имеет дело со смертью…

Я с трудом сдержал ехидную улыбку. Подобное заявление в устах Мастера Пресекающего ненужные жизни дорогого стоит.

– Именно поэтому я знаю о смерти и мертвых немного больше, чем прочие, – невозмутимо продолжил Шурф. – В частности, я знаю, что последнее желание умершего – вещь почти священная. Живые часто оставляют их без внимания и заставляют мертвецов по-настоящему страдать, погружаться в пучину мучительного беспокойства, которое разрушает их хрупкий шанс на иную жизнь – там, за чертой. Можешь мне поверить, убить человека – куда меньшее зло, чем не исполнить просьбу его призрака.

– Правда, что ли?

Я невольно поежился. От таких разговоров мне всегда становится не по себе, словно моя непоседливая смерть тут же появляется где-то поблизости, чтобы принять участие в дискуссии или просто законспектировать несколько заслуживающих внимания тезисов.

– Неужели ты полагаешь, что я стал бы намеренно вводить тебя в заблуждение, рассуждая о вещах, в которых ничего не понимаю? – удивился Шурф.

– Нет, конечно, – вздохнул я. – Ладно, я уже понял, что ты просто обязан вступить во владение этой грешной фермой на окраине Мира.

– Графство Хотта – отнюдь не окраина Мира, можешь мне поверить, – сухо сказал он.

– О’кей, графство Хотта – центр Вселенной и очаг мировой культуры заодно, – фыркнул я. – И ты – счастливый владелец алмазного дворца в этом раю, я уже понял. Чего я не понял – я-то тебе зачем понадобился? Или он и мне что-то завещал, этот замечательный призрак?

– Тебе? Нет, Макс, тебе он ничего не оставил. – Мне показалось, что Шурф сказал это с неподдельным сочувствием. – Боюсь, что этот покойный господин даже не подозревает о твоем существовании.

– Тогда что?

Я вдруг почувствовал, как загрохотало о ребра мое чуткое сердце. Второе немного помедлило и с энтузиазмом присоединилось к своему истеричному близнецу.

Я уже знал, что он мне сейчас скажет: «Мне нужен хороший попутчик, дружище!» Тем более странно – какого черта я так разволновался? Прогулка в графство Хотта – это не путешествие в другой Мир. Впрочем, мне не следовало бы так волноваться, даже если бы сэр Шурф действительно предложил мне прогуляться по тайным швам изнанки вещей – по крайней мере, официально считается, что я давным-давно привык к подобным странствиям.

– Тебе не кажется, что ты несколько засиделся в Ехо, Макс? – спросил Лонли-Локли.

Меня позабавило выражение его обычно невозмутимой физиономии, строгое и сочувственное одновременно. Именно с таким лицом умудренные опытом взрослые мужчины приходят к непутевым младшим братьям, чтобы убедить тех взяться за ум: к примеру, покончить с наркотиками или, скажем, подготовиться к поступлению в университет.

– Засиделся? – удивленно переспросил я. – Да еще года не прошло с тех пор, как я вернулся из Гугланда. Даже если придерживаться официальной версии, каковая гласит, что я ездил только в Гугланд и никуда больше…

– Я знаю, – отмахнулся Лонли-Локли. – Знаю все, что ты собираешься мне сказать. Но факт остается фактом – ты засиделся в Ехо. За все это время всего одно путешествие в Хумгат, да и то… Нельзя назвать его слишком осознанным, согласись!