Король-Провидец - Крис Банч

— В чем дело?

— Ни в чем, — пробормотала Маран. — Я просто... наверное, я никогда не думала, что у меня есть право быть счастливой. Какое-то время я была счастлива, и я чувствовала себя так, словно меня наказали.

— За счастье?

Она кивнула.

— Тебе кто-нибудь говорил, какой дурочкой ты иногда бываешь?

— Да, — она снова кивнула.

— И разве никто не говорил, что ты вовсе не обязана плакать, когда твой муж приходит домой с войны?

— Извини... — но я прервал ее слова новым поцелуем. Проведя рукой по ее юбке, я нащупал разрез, сдвинул ткань в сторону и погладил ее нежные ягодицы. Она не отрывалась от моих губ, но ее руки поползли выше и расстегнули мою рубашку. Я отпустил ее лишь на то время, чтобы вынуть руки из рукавов. Я чувствовал, как отвердели ее соски, прижатые к моей груди.

— В одном из моих писем я сказала, что хочу кое-что сделать, — сказала она. — И я собираюсь это сделать.

Маран расстегнула мои бриджи, спустила их вниз до сапог и ахнула, увидев мое перевязанное бедро.

— О, любимый, тебя ранили!

— Я уже выздоравливаю. Рана почти не беспокоит меня.

— Я буду твоей сиделкой, — сказала она. — И позабочусь о тебе.

Опустившись на колени, она прикоснулась пальчиком к моему поднявшемуся члену.

— Я скучала по тебе, — прошептала она. Нежно подразнив меня зубами, она провела языком по самому кончику члена. — А теперь, Дамастес, если ты хочешь так же сильно, как и я, дай мне попробовать тебя на вкус.

Она полностью взяла меня в рот, двигая губами вверх-вниз по древку копья. Ее язык работал без устали. Я положил руки ей на голову, зарывшись в ее волосы, и невольно застонал, когда давно сдерживаемое семя излилось наружу.

Маран продолжала двигать головой. Необыкновенное наслаждение возросло, потом снова улеглось. Она поднялась с мокрым ртом и медленно сглотнула.

— Это чтобы убедиться, что мы с тобой поровну поделили удовольствие.

Я тоже встал и обнял ее. Когда мы поцеловались, я снял с нее рубашку, потом развязал узлы, стягивавшие пояс юбки, и она упала к ногам Маран.

Из-за беременности ее груди увеличились в размерах и теперь напоминали спелые персики. Она обвила меня ногой и потерлась пяткой о мою икру. Мой член, прижатый к ее животу, опять затвердел.

Я поднял ее и уложил на мою маленькую походную койку. Маран лежала, откинув голову назад. Затем она открыла глаза, посмотрела на меня и мечтательно улыбнулась. Подняв колени, она медленно раскинула бедра в стороны.

— Ты мечтал обо мне, муж мой?

— Каждую ночь.

— И я мечтала о тебе, и пыталась сама доставить себе хоть немного удовольствия. Но это ничто по сравнению с тобой.

По-прежнему улыбаясь, она погладила гладко выбритый лобок, потом вставила в себя палец и неторопливо подвигала им взад-вперед.

— Я готова, Дамастес, — простонала она. — Иди ко мне. Люби меня, бери меня сейчас же!

Я опустился на колени над ней. Она вздрогнула, когда я осторожно, неглубоко вошел в нее и задвигался в ней.

— До конца! Вставь его до конца! — умоляла она, но я продолжал легкие движения. — О, любимый, пожалуйста, пожалуйста!

Я слегка отодвинулся. Внезапно Маран обвила ногами борта койки и вскинулась так, что буквально насадила себя на меня. Она вскрикнула, я упал на нее, и мы снова слились воедино.

— Нумантийские солдаты! — усиленный магией голос Тенедоса разносился над огромным строем. — Вы хорошо послужили своей стране. Я обещал вам награду за ваши жертвы, и вы поверили мне. В Полиситтарии я дал вам ощутить вкус своих обещаний. В грядущем вас ждет большее, гораздо большее.

Я начну с шестерых моих лучших солдат. Все они генералы и полностью заслуживают этого звания. Более того — они герои!

Сегодня я утверждаю новое воинское звание — это звание трибуна. Вот его символ, — он поднял черный ониксовый жезл длиной около двух футов, с серебряными обручами, стягивавшими верхний и нижний конец.

Мы шестеро, стоявшие перед Тенедосом, были изумлены. До сих пор мы не подозревали, с какой целью он объявил общеармейское построение и вызвал нас к себе.

— Мои трибуны получат высочайшие командные посты и будут отвечать только передо мной. Теперь я назову их. Вам известны их имена и репутация, но я хочу сказать несколько слов о каждом из них.

Моим первым трибуном станет Дамастес а'Симабу. Он первым последовал за мной и проявил себя храбрейшим из храбрых, начиная с Кейта и заканчивая уничтожением Чардин Шера. Его мужество было непревзойденным. Трибун а'Симабу, я благодарю вас за службу.

Он выступил вперед и вручил мне первый жезл. Я услышал одобрительный рев солдат за моей спиной. У меня отнялся язык: я никогда не мечтал о такой чести. Должно быть, Тенедос знал, о чем я думаю, поскольку он улыбнулся и тихо добавил:

— Теперь ты видишь, что получается, когда слушаешь речи безумца в горном ущелье?

Я молча отсалютовал, и он отступил назад. Настала очередь других.

— Вторым трибуном будет генерал Эрн — человек, который всегда вел солдат за собой, подчинялся моим приказам и подавал другим личный пример.

Эрн тоже получил свой жезл.

— Третьим будет генерал Мирус Ле Балафре, наш лучший боец и командир, который тоже служит примером для своих солдат. Ему не нужны медали, ибо его тело, покрытое боевыми шрамами, говорит само за себя.

Ле Балафре взял свой жезл и вернулся, встав рядом со мной. Я шепотом поздравил его, и он кивнул в знак благодарности.

— Пожалуй, я останусь здесь еще немного, — тихо произнес он. — Кажется, жизнь становится довольно интересной.

— Четвертым трибуном станет Генерал Йонг, — прогремел голос Тенедоса. — Я хочу, чтобы все, кто не является коренными нумантийцами, отметили эту честь и поняли, что я вознаграждаю любого человека, который служит верой и правдой.

Я ожидал, что Йонг, по своему обыкновению, выкинет какое-нибудь коленце, но, похоже, он был совершенно ошеломлен случившимся. Утирая слезы костяшками пальцев, он принял жезл и вернулся к нам, даже забыв отсалютовать Провидцу.

— Пятым трибуном станет генерал Кириллос Линергес, вернувшийся в армию в час величайшей нужды. Он быстро поднялся по служебной лестнице, снова и снова доказывая свое мужество и командные способности.

Линергес, чья рука все еще висела на перевязи после битвы с каллианцами, лучился от удовольствия.

— Последнее назначение получает генерал Петре — человек, который сражается своим умом не хуже, чем мечом. Он должен послужить для молодых офицеров примером того, что время, проведенное за изучением военной науки, а не за игорным столом или в публичном доме, может принести бо льшую выгоду. Генерал Петре многое сделал для формирования новой армии, и это его заслуженная награда.