Последний довод королей - Джо Аберкромби

— Беспокойся о себе, маг.

— Я все сделаю. Открой ящик, Ферро.

Она мрачно замерла, инстинктивно потирая пальцы. Когда ящик откроется, пути назад не будет, Ферро чувствовала это.

— Сейчас же, — резко приказал Байяз. — Давай, если ты жаждешь мести!

— Ш-ш-ш…

Отступать было поздно. Ферро присела, положила руку на холодный металл крышки. Тайная черная тропа — единственный выход, другого выхода не было никогда. Она нашла секретную защелку и нажала на нее. Крышка бесшумно поднялась, и странный трепет сначала просочился в воздух, потом заструился, потом потек, поглощая ее, так что перехватило горло.

Семя лежало внутри, на металлических кольцах, как в гнезде. Тусклая, серая, ничем не примечательная глыба. Ферро охватила его пальцами. Тяжелое, как свинец, холодное как лед. Она вытащила Семя из коробки.

— Хорошо.

Однако лицо Байяза кривилось от страха и отвращения, когда он смотрел на нее. Ферро протянула ему Семя, и маг резко отпрянул. На лбу старика выступили бусинки пота.

— Не подходи ближе!

Ферро резко захлопнула ящик. Два гвардейца Союза, закованные в доспехи, показались на площади. Они пятились, держа в руках тяжелые мечи. Они явно были напуганы, словно их преследовала целая армия. Но из-за угла появился только один человек — мужчина в белых доспехах, украшенных рисунком из блестящего металла. Его темное лицо было молодым, гладким и прекрасным, но глаза казались старыми. Ферро уже видела такое лицо в пустынных землях близ Дагоски.

Едок.

Гвардейцы разом шагнули к нему, один издал пронзительный боевой клич. Едок без труда уклонился от мечей, неожиданно плавно двинулся вперед и легко подхватил рукой одного из солдат. Послышался глухой стук, когда рука прогнула щит и нагрудник гвардейца и подбросила его в воздух. Он рухнул вниз в двадцати шагах от того места, где стоял, и несколько раз перевернулся, оставляя темные метки посреди белого покрова из опилок. Он замер недалеко от Ферро, кашлянул, выплюнул длинную струю крови и затих.

Второй гвардеец попятился. Едок взглянул на него, и на совершенном лице отразилась печаль. Воздух вокруг него коротко вспыхнул, и меч гвардейца со стуком упал на землю. Гвардеец издал долгий, пронзительный крик и схватился за голову. Его череп разорвало на части, дождь из осколков костей и кусков плоти посыпался на стену белого здания за его спиной. Безголовое тело рухнуло на землю. Наступила тишина.

— Добро пожаловать в Агрионт! — прокричал Байяз.

Глаза Ферро следили за молниеносными движениями высоко наверху — фигура в белых доспехах неслась по крыше. Она совершила невероятный прыжок через широкое пространство между двумя зданиями, прямо на соседнюю крышу, и исчезла из виду. А внизу женщина, одетая в блестящую кольчугу, выплыла из тени на площадь. Ее бедра покачивались, когда она медленно двигалась вперед, на безупречном лице сияла счастливая улыбка. В руке она держала длинное копье. Ферро напряглась и еще крепче сжала пальцами Семя.

Позади нее рухнула часть стены, куски камня с грохотом посыпались на землю. Огромный человек шагнул в образовавшийся рваный проем. Он держал в руке громадную деревянную дубину с черными металлическими шипами. Его доспехи и его длинная борода были покрыты пылью.

За ним следовали еще двое — мужчина и женщина с той же гладкой кожей, с теми же молодыми лицами и старыми черными глазами. Мрачно глядя на них, Ферро вытащила меч из ножен. Блеснул холодный металл. Даже если это не поможет, с клинком в руке как-то спокойнее.

— Добро пожаловать всем! — прокричал Байяз. — Я ждал тебя, Мамун!

Первый из едоков сдвинул брови, осторожно перешагивая через обезглавленный труп.

— А мы ждали тебя.

Белые тени спорхнули с крыш домов и с шумом приземлись на площади, пригнувшись, а потом распрямились.

— А где этот ползучий призрак Юлвей?

— Он не может быть с нами.

— Захарус?

— Завяз в трясине разрушенного запада, надеется вылечить труп, перевязав раны мертвецу.

— Конейль?

— Слишком увлечена прошлым, чтобы заглядывать в будущее.

— Значит, ты остался совсем один. Ну, не считая этого создания. — Бесстрастный взгляд Маму на устремился на Ферро. — Она весьма странная.

— Да, странная и исключительно сложная, но многообещающая.

Ферро посмотрела сурово, но ничего не сказала. Если надо что-то сказать, она сделает это своим мечом.

— Что ж. — Байяз пожал плечами, — моим лучшим советчиком всегда был я сам.

— А что тебе остается? Ты разрушил свой орден, и всему виной твоя гордость, высокомерие и жажда власти.

Новые белые фигуры появились в дверных проемах зданий по краям площади, неторопливо вышли с прилегающих улиц. Одни гордо вышагивали, точно лорды, другие держались за руки, как любовники.

— Власть — это единственное, что тебя интересовало, но теперь ты потерял ее. Первый из магов — последний из магов.

— Да, так все и выглядит. Разве ты не рад?

— Я не нахожу в этом никакого удовольствия. Это то, что должно быть сделано.

— А, праведный бой? Священная обязанность? Крестовый поход? Думаешь, твои методы заставят Бога улыбнуться?

Мамун пожал плечами.

— Бог улыбается, глядя на результаты.

И снова фигуры в белых доспехах появились на площади и рассредоточились по краям. Их движения отличались небрежной грацией, непринужденной силой и безграничным высокомерием. Ферро разглядывала их исподлобья, одной рукой прижимая Семя к бедру, другой крепко стиснув рукоять меча.

— Если у тебя есть план, — прошептала она, — по-моему, уже пора.

Но первый из магов просто наблюдал, как белые фигуры окружают их. Его скулы подрагивали, опущенные руки сжимались в кулаки и снова разжимались.

— Очень жаль, что сам Кхалюль не может нанести нам визит. Но ты, я вижу, привел с собой друзей.

— Сотню, как и обещал. У остальных другие задачи в городе. Они сожалеют, что не могут прийти. Но большинство из нас здесь. Даже больше чем достаточно.

Едоки хранили молчание. Они широким кольцом обступили первого из магов и смотрели на него.

Ферро Малджин, конечно, не испугалась.

Но ничего хорошего это все не сулило.

— Расскажи мне только одно, — призвал Мамун. — Пока мы не закончили. Почему ты убил Иувина?

— Иувин? Ха! Он хотел улучшить мир с помощью улыбок и добрых побуждений. Добрые побуждения ничего не изменят, мир не исправить без боя. Я никого не убивал.

Байяз покосился на Ферро. Ее глаза лихорадочно горели, а череп мага блестел от пота.

— Да и какая разница, кто кого убил тысячу лет назад? Какая разница, кто умрет сегодня?