Рыжая - Ана Ховская

Я опустила глаза на пакет с булочками, облизнула губы и равнодушным тоном произнесла:

– Ты прав, Милхаин, моя новая жизнь – бесценный подарок. Но если ты посмеешь еще раз говорить со мной в таком тоне, то все ваши планы рухнут в одночасье. Как ты и сказал, я нашла вас сама: на Дантуре, на Нэйроде, а не вы меня…

Я всегда умела заставить факты работать на себя. И Милхаин, хоть и заносчивый, но не тупой, сразу сложил одно к одному и понял, насколько я предприимчива.

Бесстрастным взглядом мазнув по лицу Наджед, я поднялась, взяла карту памяти с программой и сказала:

– Давно ли ты возвысил себя над людьми? Мне казалось, что вы с Ригом боретесь за новые права и свободы? Но, похоже, вы и сами не прочь ущемить права слабых. Вот ваши ложные идеалы…

Милхаин только поморщил нос и потупился. Наджед неверяще смотрела в одну точку перед собой и едва заметно качала головой в стороны.

– О выполнении задачи сообщу,– сухо бросила я.

– Я и сам узнаю, что ты ее запустила,– кивнул Милхаин на карту в моих руках.

– Ах, я и забыла, какой талант пропадает!– наигранно восхищенно воскликнула я и отвернулась.

Удаляясь от Кедаро, я больше не желала быть связанной со всем этим. Я дала Наджед выбор, если она предпочтет Рига, – это больше не моя проблема. Против глупости нет антидота. Она убьет ее рано или поздно…

* * *

Утром перед вылетом Ваина на Зорун, я встроила программу-шпион в его коммуникатор и назначила команду запуска при ответе на мое сообщение.

«Если бы ты знал, на что я в действительности способна, Риг, ты бы в ногах валялся, умоляя пошевелить хотя бы пальцем ради твоей заветной цели,– усмехнулась я.– Но если ты еще раз попадешься у меня на пути, ты не жилец».

А затем удобно устроилась перед головизором в кабинете мужа, надела наушники и подключилась к коммуникатору Данира, который уже сидел в зале и ожидал начала конференции.

Я видела, что, кроме него и пяти представителей разных рас межгалактической исследовательской станции, в зале были гибриды, хемани и гамони. Выступающими были только хомони, а конференцию вел сам Кард Гейшел Бон Сновард – член высшего совета, руководитель всего медицинского направления науки.

Большую часть времени ведущие генетики и руководители лабораторий говорили о мутации, которая передается из поколение в поколение хомони. О проблемах ее устранения для повышения рождаемости девочек. И что найдено одно средство, которое исключает ген мутации радужки у мужского пола уже при зачатии. Все это в подробностях мне было известно от Дари. Но когда речь зашла о некой сыворотке, влияющей на выживаемость девочек хомони после рождения, это оказалось внове.

– То есть с мутацией рождаемости девочек все-таки есть решение?– задал вопрос кто-то из гибридов, очевидно, ранее не изучавших эту проблему.

– С зачатием вопрос еще не решен. А смертность младенцев женского пола хомони после рождения намного снизилась,– заявил Кард Сновард.– Но это уже нестабильный показатель…

– Каким же образом?

– Вы удивитесь, но нас спасли люди,– усмехнулся тот.

Зал скептически зашептался.

– Вирус ЧВ привезли с Земли во время переселения людей. Мы его обнаружили совершенно случайно, исследовали и синтезировали сыворотку…

Услышав о знакомом вирусе, я превратилась в слух.

– Альянс не оказался в опасности из-за нового вируса?– тревожным голосом прервала Сноварда старая худая хемани.

– Все носители сразу были помещены в карантин. Но, как оказалось, вирус не выживает в нашей среде.

Я тут же задала интерактивный вопрос, который показался на экране зала:

«Какие симптомы были у носителей вируса ЧВ?»

– В свете нашей проблематики это не так важно.

Я досадливо сжала губы.

– Как же активный компонент синтезируется сейчас?

– Он добывается из костного мозга и гормональных желез, где вирус и сосредотачивается. Главное, что мы обнаружили его и поняли, как синтезировать сыворотку. Но возникли определенные проблемы, которые мы не в состоянии решить. Поэтому прибегли к организации малых групп генетиков по всему альянсу, для того чтобы ускорить поиск метода синтезировать более стабильный компонент сыворотки. Вашим группам будут направлены биологические образцы, которые надлежит исследовать и создать аналог вируса или изобрести новый, который даст лучший результат. Все это, помните, конфиденциально, о чем вы и подписывали соглашение, прибыв на конференцию.

– То есть нужно создать вирус ЧВ в чистом виде?– спросил молодой гамони.

– Несколько измененный вирус, но в целом верно.

– И он еще существует, раз мы получим образцы?– спросили на ломанном древнем, очевидно, кто-то с МИС.

– Пока нам удается его сохранить,– замялся Сновард.

– Нам не опасно его доставлять на МИС? Вы ведь исследовали только граждан альянса,– уточнил тот же мужчина.– На МИС множество других рас, как он повлияет на нас?

– Вирус не агрессивен,– усмехнулся Сновард.– Вы же не станете его намеренно вводить в своих коллег?

«Сколько было носителей?»– не выдержала я.

– Таких было трое… Мало, но что есть.

«На каких планетах?»

Сновард внимательно стал оглядывать зал. И я тут же добавила:

«Возможно, придется исследовать генетический материал потомков или родственников, хотелось бы понимать объем работ».

– Сразу отвечу, что вам это не понадобится. Медцентры сделали это за вас еще двадцать три года назад.

«Двадцать три года,– забилось в висках.– Мама была среди них, не иначе…»

– Их биологический материал забран с соблюдением всех требований?– спросила женщина гибрид, и я перевела немигающий взгляд на Сноварда, а в горле болезненно запульсировало.

Будучи микробиологом, я сразу поняла, что для синтеза сыворотки такое продолжительное время у носителей должны были изъять весь костный мозг и половину органов. А это значило только одно: хомони убили их всех, только чтобы дать возможность жить всем своим немногочисленным женщинам. От этой мысли меня замутило. Но в науке, и особенно при моральных ценностях хомони, – это норма.

– Мне нравится, что вы задаете правильные вопросы. Это говорит о том, что лучшие научные головы уже работают в нужном направлении,– похвалил тот и подтвердил мои выводы:– Конечно, материалы забраны у носителей, у которых на момент изъятия функционировали все системы. Но они все равно бы умерли. Для людей вирус в активной фазе смертелен.

Я замерла, ощущая, как внутри переворачиваются ледяные глыбы и уже прорезают путь наружу, не давая вздохнуть без боли.

«Они убили ее, даже не попытавшись вылечить!»– кольнула единственная мысль в голове.