Шерас. Летопись Аффондатора, книга 1-я: 103-106 годы - Дмитрий Стародубцев

Красные дондроны были уже наслышаны об авидронах и тщательно приготовились к войне, не собираясь уступать каким-то пришлым золотоносную землю, которая за несколько лет сделала их племя одним из самых могущественных в Бантике. При этом дикари собрали воедино не только своих соплеменников, но и отряды вождей соседних племен, у которых потребовали помощи, а еще наняли множество наемных воинов, в основном из Плазерии, из которых составили монолит тяжеловооруженной пехоты.

Дорога до долины Спиера заняла чуть больше триады, и на тринадцатый день армия Инфекта, преодолев с помощью проводников заснеженный горный хребет, спустилась по узкой тропе в долину, где на ровной местности тут же была атакована легкими конными лучниками. Передовой отряд авидронов выдержал удар, а затем Алеклия бросил вперед своих лучников, и дикарей без промедления осыпали тучею стрел. Многие из них, одетые лишь в тонкие кожаные панцири, были ранены или убиты.

Авидроны воодушевились первой быстрой победой. Вся армия стала свидетелем тому, как дондроны стремглав убегают, столкнувшись с превосходящей силой. С тех пор воины Инфекта испытывали привычное чувство уверенности и ощущение решительного перевеса сил.

Божественный приказал разбить «круглый» лагерь, однако глубокой ночью незаметно покинул его, оставив в шатрах лишь сотню воинов с указанием жечь много костров и громко разговаривать. Два дня спустя, совершив стремительный бросок, Инфект был уже у Золотой скалы, где, по сведениям Вишневых, добывалась десятая часть всего золота долины Спиера. Здесь он обнаружил около десяти тысяч закованных в цепи рабов, которых сторожил и заставлял работать вооруженный отряд дикарей. Красные дондроны были настолько поражены неожиданным появлением авидронов, что не успели ни отступить, ни оказать сопротивления. Всех их схватили. Божественный, видя ужасное состояние узников – они были истерзаны побоями и крайне истощены, – прежде всего приказал всех их освободить от оков и напоить водой. После этого он предложил рабам решить свою судьбу самим: получить полную свободу или остаться рабами, теперь уже авидронов, однако взамен распорядиться жизнью ненавистных им стражников. Невольники, не сговариваясь, выбрали последнее, и тогда мучителей бросили к ногам их недавних жертв. То, что произошло дальше, потрясло даже самых безжалостных цинитов, а Алеклия, рассчитывая стать свидетелем жестокого, но справедливого зрелища, вынужден был и сам несколько раз в ужасе отворачиваться. На глазах авидронов дикарей растерзали на клочки: им вгрызались в глотки и в лица, с них ногтями сдирали кожу, им пальцами выдавливали глаза, вырывали сердца, камнями выбивали зубы, их уже мертвые тела разрывали на части.

Ошеломленный всем увиденным, Божественный чрезвычайно расстроился и поспешил покинуть Золотую скалу, бросив рабов на произвол судьбы. Отъехав на сотню шагов, он вдруг увидел безумного старика раба невероятной худобы, который сидел на берегу озера, скрестив ноги, с окровавленной головой дондрона в руках и, раскачиваясь, говорил по-авидронски: «Ты заплатил за свое невежество, поэтому Богом нашим истинным ты прощен! Наступит время, и мы вместе пойдем по звездной дороге, обнявшись, словно братья. И ждать осталось недолго!» Алеклия соскочил с коня и подошел к несчастному. Вскоре выяснилось, что старик родом из Харвы, то есть авидрон, и что тридцать лет назад он был захвачен разбойниками по дороге в Берктоль и продан в рабство. Поговорив с несчастным, Инфект вдруг объявил, что именно этого старца он давно искал, что он святой и послан небом ему, Божественному, в помощь. Он приказал забрать его с собой и обращаться с ним в высшей степени почтительно. Панацей – так звали раба, наотрез отказался бросить голову дондрона, сколько его об этом ни просили, и в конце концов всю дорогу бережно пронес ее в руках.

Инфекту удалось ввести в заблуждение основные силы красных дондронов. Пока крупная армия противника стояла неподалеку от авидронского лагеря, готовясь к сражению, сами авидроны ударили в тыл дикарям, разгромив десяток укрепленных поселений и несколько крупных отрядов. Когда дондроны наконец обнаружили, что лагерь пришлых воинов пуст, Алеклия уже подходил к Бадраму – небольшой деревянной крепости, построенной когда-то оталарисами. У ее стен расположилось тридцатитысячное войско большого союзного дондронам племени. Приближение авидронов было замечено, и дикари выстроились для боя, но, когда пешие партикулы Инфекта ударили по центру, а Белая либера обрушилась фалангой на правый фланг неприятеля, дикари не устояли и побежали. В этот момент из засады вылетела конная полупартикула, в которой находился и ДозирЭ, и, яростно осыпая врагов стрелами, атаковала отступающих с тыла.

В плен взяли много воинов в свиных шкурах и много вождей, которые оправдывались перед победителями, говоря, что дондроны вынудили их воевать за долги. Божественный поверил дикарям и всех отпустил, взяв с них обещание более не воевать с авидронами. С некоторыми же предводителями он заключил тайные договоры.

Спалив Бадрам дотла, Инфект повернул обратно, совершил несколько довольно странных маневров и через два дня в удобном для боя месте встретился с главным отрядом красных дондронов, который метался по долине Спиера в поисках постоянно ускользающих врагов. Здесь и произошло решающее сражение.

Дикари поставили по центру наемный монолит, а по флангам – конницу. Они были вооружены по-разному, многие даже не имели доспехов. Так, головы большинства дикарей не были прикрыты вовсе, и на тщательно выскобленных макушках только болтались по одной, две, три или пять длинных рыжих косичек. Чем меньше косичек, чем толще они и длиннее, тем выше место, занимаемое дикарем в иерархии своего племени.

Армии с ночи стояли друг против друга. Дондронов было почти в два раза больше, тысяч пятьдесят, и поэтому, уверенные в быстрой победе, они первыми пытались завязать бой. Их легкие рассыпные отряды время от времени подходили очень близко к авидронам и вели себя достаточно дерзко.

Утром местность затянул тяжелый сизый туман, такой густой, что в седле трудно было разглядеть уши лошади. По берктольским правилам сражения, туман требовалось переждать, «ибо не честен и лишен смысла тот бой, когда оба слепы, как щенята», но Алеклия предложил желающим испытать себя вне строя, на свой страх и риск. Тут же десятки маленьких отрядов отправились на охоту – всего человек пятьсот. Прежде чем удалиться в туман, воины старались проехать мимо Панацея, который расхаживал перед строем с головой дондрона в руках, что-то бормоча себе под нос. В войске с каждым днем крепла вера в то, что бывший раб действительно послан Божественному небом и приносит удачу, и каждый старался коснуться старца: его руки, одежды, волос.

ДозирЭ, Идал и Одрин довольно долго плутали в тумане, то и дело сталкиваясь с лучниками противника. Обычно дондроны, не желая вести ближний бой, да и не имея для этого соответствующего вооружения, пытались улизнуть, но авидроны, отрезая им пути к отступлению, стремительно набрасывались и ловко расправлялись со всеми. Многоопытный Одрин, вооруженный длинным крепким копьем первой шеренги, показал грономфам, как следует поступать в подобных случаях. Подцепив неожиданно дикаря наконечником, он поднимал его на копье, и тот нанизывался на него под тяжестью собственного веса. Через мгновение дорманец коротким движением сбрасывал на землю пронзенное тело, которое еще некоторое время билось в агонии.