Битва титанов. Несущие смерть - Маркус Хайц

— А колыбели новорожденных тоже служили укрытием? — яростно воскликнул Эсдалан.

— Мы убили наследников, что, наверное, на руку и тебе, эльф. Из них выросла бы новая беда, — Гинсгар опустил руку на рукоять боевого молота, стоявшего рядом с гномом. — Когда мы закончим наводить порядок в Аландуре, эльфы смогут вернуться к себе на родину. Деревья вырастут новые. Как и твой народ.

— Сколько невинных вы убили?

— Ни одного. Все, кто умер, заслужили это, — не медля ни мига ответил Гинсгар. — Можешь быть мне благодарен. В одиночку вы с атарами не справились бы.

Эсдалан вскочил, его стул опрокинулся и с громким стуком упал на пол.

— Помощи я был бы очень рад, но то, что ты делал, Гинсгар Милосердный, было бессмысленным убийством! Вы были не лучше орков! — Он наклонился вперед и оперся о стол. — Ты знаешь, сколько выжило эльфов?

— Я оцениваю их число в сотню, — скучающим тоном ответил гном.

— Тридцать семь! — выкрикнул Эсдалан. — Тридцать семь, и среди них десять женщин и девять детей!

Гинсгар нахмурил рыжие брови.

— Мы подошли к вопросу основательно. Теперь, по крайней мере, вы не представляете опасности для Потаенной Страны.

— Вы поддались слепой мести. Не более. — Эльф резко выпрямился. Слезы текли по его красивому лицу, застывшему маской ненависти. Он указал на Гинсгара и заговорил на своем языке, затем повернулся и вышел из зала, не глядя по сторонам.

— Клянусь Паландиэль! — прошептал Лот-Ионан, и Родарио побледнел, словно выбеленная стена. — И мы ничего не сделали, чтобы остановить их, — рука его опустилась на пояс, где в мешочке лежал бриллиант. — Мы просто смотрели.

— А что мы должны были сделать? — воскликнул Ортгер. — Очень жаль, что так получилось, но скажите, как можно было поступить.

Тунгдил тоже ничего не понимал. Поступок Гинсгара был непростителен. Он доказывал жестокость самозваного Верховного короля.

— Мы все виноваты. Объединенное войско должно было поспешить из Тоборибора в Аландур, чтобы остановить убийство. — Златорукий бросил на Гинсгара уничижительный взгляд. — Ты знаешь, что натворил? Ты перечеркнул единственную возможность связать эльфов чувством благодарности с нашим народом, вместо этого они снова настроены враждебно по отношению к нам.

— Ох, боюсь, боюсь, — Гинсгар делано вздрогнул и ухмыльнулся. — Тридцать семь ушастых — это поистине то самое войско, которое повергнет ниц все племена.

Биланта сплюнула на пол перед ним.

— Ты ничто, Гинсгар Милосердный. Я брошу обвинение тебе в лицо перед всеми кланами и всеми племенами, и ты получишь сполна за свой поступок. Я молюсь Враккасу, чтобы однажды эльфы снова помирились с нами. Даже если это будет означать твою смерть.

— О, у нас есть еще лучший, еще более правомерный претендент на трон, — шепотом пробормотал Родарио, обращаясь к Тунгдилу. — Как насчет Верховной королевы? Кстати, она просто неотразима.

Гинсгар поглядел на плевок на правом сапоге.

— Ты можешь сколько угодно исходить ядом, Биланта. Плевок не убьет меня. Я избран всеми кланами, и только это имеет значение. Не место, не обстоятельства, — он оглядел собравшихся. — Похоже, мы закончили. Я передал свои пожелания и должен отправляться в путь. Может быть, мне стоит еще раз пройтись по Аландуру и заглянуть под каждый куст. Основательность — одна из добродетелей нашего народа, — он кивнул, взвалил на плечо молот и, широко шагая, вышел из зала.

И тут Тунгдил понял окончательно: он не хочет оставаться в стране, где правят ненависть и такие гномы, как Гинсгар.

Он взял за руку Зирку и крепко сжал ее ладонь.