Король-Провидец - Крис Банч

Нумантийские чародеи заметили наше положение и попытались облегчить его, прекратив грозу. Я вытащил лампу, зажег фитиль и начал подавать сигналы: две вспышки... снова две вспышки... Опять-таки: лучше быть мокрым и несчастным, чем сухим и мертвым. По-видимому, они заметили мой слабый сигнал, так как дождь начался снова.

Это избавило нас от другой заботы. Когда погода ненадолго прояснилась, я увидел далеко внизу белые точки, и понял, что наши товарищи по оружию наблюдают за нами. Я ругался сквозь зубы, но тут ничего нельзя было поделать. Предупредить солдат, чтобы они не смотрели на стены, и надеяться, что каллианцы не услышат предупреждения? Заставить офицеров приказать своим подчиненным не смотреть на крепость? Я лишь рассчитывал на то, что среди них не найдется идиотов, которые будут указывать на нас пальцами, привлекая внимание Микаэля Янтлуса.

Мы выпили чаю и сжевали часть своих рационов, дрожа от холода и давая отдых онемевшим мышцам, насколько позволяло наше тесное пристанище. Карьян проворчал что-то насчет того, что идти за мной — жуткая морока. Я воздержался от напоминания о том, что он вызвался добровольцем. Йонг ухмыльнулся и прошептал, что подъем по расщелине для него все равно, что отпуск домой, и Карьян когда-нибудь должен посетить его родные горы и посмотреть, что такое настоящее скалолазание. Это была лучшая... и единственная шутка в тот пасмурный, дождливый день.

Наконец наступили сумерки, и мы продолжили путь вверх по склону стены. Онемевшие мышцы протестовали, вынужденные повторять монотонные, однообразные движения. Расщелина снова стала шире. Теперь мы поднимались поочередно: один прижимался спиной к стене и, напрягая все силы, подтягивал веревку к себе, «выхаживая» другого наверх. Это была адская работа, и мышцы бедер болели невыносимо, но я опасался, что расщелина станет еще шире, и тогда нам придется использовать клинья и веревки.

Но этого не случилось. Я поднимался, машинально переставляя ноги, потом остановился, прижался спиной к стене... и ударился головой о подошвы сапог Йонга. Я уже собрался выругаться и поинтересоваться, почему мы прекратили подъем, но потом понял: мы достигли вершины стены.

Я отвязал веревку, смотал ее и поднялся к Йонгу. Мы прислушались, но вокруг стояла полная тишина. Запустив руку в заплечный мешок, я достал лампу и послал в ночь три коротких вспышки.

Я поднял руки и ощутил под пальцами благословенную гладкость обработанного камня. Потом я подтянулся и оказался на бастионе крепости Чардин Шера. Оглядевшись в поисках часовых, я заметил слабое движение на дальней стене ярдах в тридцати от меня. Чардин Шер не был глупцом, оставившим свою цитадель без охраны, — но, с другой стороны, не имело смысла расставлять солдат через каждые несколько футов: любую атаку можно было услышать задолго до того, как она достигнет этого места.

Понадобилось время, чтобы обнаружить остальных стражников — задачу затрудняло то, что на бастионах рядами стояли статуи различных демонов, с непристойными ухмылками взиравших на внешний мир.

Я зашипел по-змеиному, и трое моих людей поднялись наверх. По моим расчетам, время близилось к полуночи. У нас не было плана внутренней части крепости, так как Тенедос опасался потревожить чародеев Чардин Шера своей попыткой заглянуть туда.

Тем не менее, я уже разглядел цель нашего рискованного предприятия, и путь к ней показался мне достаточно прямым. Невероятно трудным, но прямым... а я уже знал, что нет ничего невозможного для четырех дуралеев, сумевших забраться так далеко. Я шепотом выяснил у своих товарищей, что все трое умеют плавать, так что мой замысел имел шанс на успех.

Крепость была выстроена в виде нескольких концентрических стен, так что в случае падения первой линии обороны гарнизон мог отступить на вторую, а затем на третью.

Мы прокрались вдоль вершины бастиона до той точки, которую я указал своим товарищам. Там на своей веревке я завязал узлы с интервалами в три фута, закрепил ее вокруг основания одной из статуй, и мы начали спускаться вниз по внутренней стороне, отталкиваясь ногами от стены.

Проблема, с которой мы столкнулись, заключалась в том, что на дне этой секции цитадели находился резервуар, из которого защитники брали воду для питья. Поэтому, спустившись вниз, мы погрузились в воду и поплыли. Плыть с заплечным мешком и в одежде оказалось труднее, чем я ожидал, но, по крайней мере, у остальных были «спасательные круги» в виде мотков веревки. Моя же веревка осталась болтаться на стене. Непрерывный дождь покрывал поверхность воды крупной рябью, и поэтому нас было невозможно заметить со стены.

Дальний конец резервуара представлял из себя скользкий каменный скат, круто уходивший вверх и предназначавшийся для стока дождевых вод. Мы воспользовались нашими железными клиньями, загоняя их в стыки между камнями и медленно, но верно карабкаясь наверх, словно четыре краба, выслеживающих добычу на морском побережье. Подъем не составлял особенного труда, но мы устали от предыдущего дня и двух ночей, проведенных на стене, и боль в мышцах давала о себе знать.

Но мы достигли вершины ската и снова начали вглядываться в темноту, пытаясь обнаружить часовых. Гроза, к сожалению, стала стихать, и я мог смутно видеть окружающее. Эта внутренняя цитадель охранялась лучше, чем первая: на каждом из бастионов стояло минимум по одному часовому. Первоначально я надеялся, что мы проникнем в крепость, не оставив ни одного трупа, который могут обнаружить впоследствии, но судьба распорядилась иначе. Итак, мы стали выжидать, тесно прижавшись к крепостному валу.

Часовой прошел мимо нас, закутавшись в свой плащ. По-видимому, он проклинал свою несчастную судьбу, и настолько увлекся этим занятием, что почти не глядел по сторонам. Из темноты выскользнула черная тень, и он даже не успел вскрикнуть, когда Свальбард одной мощной рукой обхватил его поперек груди, а другой сжал его подбородок и резко свернул его голову набок. Шея часового сломалась с явственным хрустом. Отпустив тело, Свальбард позволил ему соскользнуть вниз, затем посмотрел на нас с бесстрастным выражением лица.

Я снял с часового шлем и протянул его Карьяну. Даже в темноте я мог видеть, как он хмурится, но это было наиболее логичным решением. Мы сняли с трупа плащ, также отдав его Карьяну, и спустили мертвое тело с парапета в резервуар.

Карьян с копьем каллианца и в его плаще, нахлобучив на голову шлем, который был ему мал, изображал часового, чтобы никто не поднял тревогу, увидев пустой участок стены. Одновременно с этим он охранял наш тыл.

Мы надели на сапоги тряпичные гамаши и направились к лестнице, ведущей на нижний уровень.

Наш путь пролегал по длинным каменным коридорам. Я дважды терял направление, и нам приходилось возвращаться по своим следам. Несколько раз я слышал голоса. Мы проходили мимо закрытых дверей, за которыми горел свет, но пока ни с кем не столкнулись. В этот поздний час каллианцы либо спали, либо сидели в своих жарко натопленных комнатах, и я не мог винить их, ощущая, как промозглая сырость въедается в мои кости.

Мы поднялись по лестнице и прошли по коридору. Впереди виднелась массивная железная дверь, распахнутая почти настежь, за которой угадывалось открытое пространство.