Возвращение изгнанника - Раймонд Фейст

— Вот в этом я не сомневаюсь, — сказал Каспар. — Но это и значит торговаться, так?

— У него есть то, что мне нужно, а с другой стороны, для продажи быка сейчас не лучшее время. Что с ним делать? Только съесть, и побыстрее.

Каспар опять рассмеялся, и даже Джойханна улыбнулась.

— То есть, скорее всего, Келпита продаст моего быка все тому же Сагрину, а тот заколет его и освежует. И тогда Келпита получит возможность некоторое время есть и пить в трактире бесплатно, что ему очень нравится и очень не нравится его жене. Она не любит, когда он пьет слишком много эля.

Каспар слушал, думая о своем. Снова ему пришло на ум, что крестьяне Оласко живут примерно так же. И в Оласко есть жены, которых огорчает, когда их мужья напиваются, есть бывшие солдаты, которые заправляют захудалыми трактирами, и есть мальчишки, живущие на фермах и ищущие, с кем бы поиграть. Каспар откинулся на спинку стула, размышляя над тем, что узнать, чем живет каждый из них, невозможно. Да что там крестьяне, он ведь и половины своих слуг в цитадели не знал даже в лицо, что уж говорить про имена. И все равно он должен был проявлять больше внимания к людям, которые пользовались его покровительством.

Неожиданная грусть охватила Каспара. Как мало ценил он то, что имел. В его сознании пронесся поток образов, чем-то похожий на беспокоящие его сны.

— Что случилось? — встревожилась Джойханна.

— А? — вышел из задумчивости Каспар.

— Ты весь побледнел, и глаза мокрые. Что с тобой?

— Ничего, — выговорил герцог неожиданно севшим голосом. Он сглотнул и добавил: — Просто вспомнилось кое-что.

— Про войну?

Он пожал плечами и молча кивнул.

Бандамин тоже был когда-то солдатом.

— Правда?

— Не таким, как ты, — быстро добавила Джойханна. — Он служил в местном отряде охраны, еще когда был мальчиком. Служить они пошли вместе с отцом, чтобы здесь можно было жить.

— Похоже, у них это получилось. Джойханна неопределенно покачала головой.

— Не знаю. Разбойники и грабители по-прежнему беспокоят мирных жителей. Кочевники-бенту иногда ловят свободных людей и продают в рабство где-нибудь на юге богатому фермеру или мельнику. А если он хороший воин, то везут его в Город Змеиной реки на состязания.

— А как далеко отсюда этот город?

— Если плыть на корабле, то несколько недель. А пешком — еще дольше. Точно не знаю. Значит, все-таки ты туда собираешься?

— Да, — ответил Каспар. — Мне нужно добраться домой, а для этого мне понадобится корабль. Единственное место, откуда ходят корабли на мою родину, — это Город Змеиной реки.

— Тебе предстоит долгое путешествие.

— Похоже на то, — согласился Каспар.

Сагрин вернулся примерно через час и сообщил, на каких условиях Келпита готов совершить сделку. Кроме быка эти условия включали еще несколько товаров и зерно в будущем. Джойханну это устроило.

Каспар подытожил переговоры:

— Добавь сюда же ночь в твоем трактире и хороший ужин, и будем считать, что мы договорились.

— Идет! — сказал Сагрин, хлопнув в ладоши. — Я как раз зажарил утку, вчерашней похлебки должно хватить на всех, а хлеб только что из печи.

Когда он скрылся на кухне, Джойханна шепнула Каспару на ухо:

— Не ожидай слишком многого. Стряпать он не умеет.

Каспар развел руками:

— Еда есть еда, а я голоден.

Потом Джойханна вернулась к делу:

— Ты остался без лошади.

— Ничего, что-нибудь придумаю, — не стал заострять на этом внимания Каспар. — Может, найду лодку, идущую вниз.

— Это будет непросто.

— Почему? — спросил Каспар, наливая себе еще стакан эля, пока Сагрин был занят на кухне.

— За ужином расскажу тебе. Сейчас надо найти Джоргена.

Каспар кивнул, допил эль. «Быть мужем Джойханны и отцом Джоргена — не самая плохая судьба для мужчины, — подумал он. — Но может быть удел и получше».

Каспар проснулся первым. Джойханна и Джорген спали на парусиновых койках, служивших в трактире кроватями, а Каспар устроился на полу.

Что-то потревожило его сон. Он прислушался. Лошади!

Первым делом он схватил меч и выбежал по коридору на лестницу. Внизу, в общей комнате, уже стоял Сагрин со старым клинком в руках. Каспар жестом велел трактирщику встать у двери, а сам метнулся к окну.

Он насчитал пять всадников. Они сгрудились вместе и оживленно переговаривались. Один указал рукой на трактир, а другой покачал головой и махнул в сторону дороги. Все они были одеты в плотные накидки, но Каспар сумел разглядеть достаточно, чтобы понять, кто они такие: солдаты.

Минуту спустя они развернули коней и поскакали на север.

— Уехали, — вздохнув с облегчением, сообщил Каспар трактирщику.

— Как они выглядели? — спросил тот.

— Похожи на солдат. На всех сапоги для верховой езды. На рубахах у каждого светлая полоса, только какого цвета, я не разобрал: то ли белая, то ли желтая.

Еще у всех одинаковые мечи, но луков или щитов нет. На головах тюрбаны с перьями.

— Проклятье, — пробормотал Сагрин. — Сейчас они, судя по всему, направились в Мастабу, но потом вернутся.

— Кто они такие?

— На юге, в захудалом городишке Делга есть один разбойник, он называет себя Радж Мубоя. Это его люди. Он претендует на власть повсюду от Делги до берегов Змеиного озера; во всех городах и деревнях в этом районе он расставил свои гарнизоны. И еще этот ублюдок обложил всех жителей данью.

Каспар спросил:

— Он предлагает взамен защиту?

— В некотором смысле — да, — ответил Сагрин. — Он защищает нас от других разбойников, чтобы никто не мешал ему ощипывать нас, как кур.

— Чтобы управлять, нужны деньги, — заметил Каспар.

— Я отлично обхожусь без его управления, — горячо возразил Сагрин.

— Найди достаточное количество согласных с тобой вооруженных людей, и тогда ты сможешь попробовать убедить этого Раджа оставить вас в покое. Те пятеро солдат, что я видел, смогут удержать в подчинении целый город.

— Верно говоришь, — согласился трактирщик и тяжело опустился на стул. — В этих краях за воина сойду только я. Найдется еще пара крепких фермеров, но они не обучены воевать. А я стал воякой только потому, что мой отец основал отряд охраны, еще когда я был зеленым юнцом, и в свое время мы с ним порубили немало головорезов. — Он указал на шрамы на своих руках. — Ты не думай, я честно заработал каждую из этих царапин. Но сейчас я всего лишь старик. Я буду сражаться, но знаю, что победа достанется не мне.