Черные руны судьбы - Дмитрий Казаков

А это означает, что ей, да и коню придется попотеть, чтобы уйти от погони.

Из памяти сами собой полезли подробности другого бегства, случившегося десять лет назад, когда Нейли удрала из родного дома – пьяный дружинник в караулке, ее страх, что заметят, остановят, высекут так, что месяц не сможет сидеть, ее любимая кобылка Кэрри, удивленно косившаяся на хозяйку, теплая летняя ночь, так не похожая на нынешнюю, и радость, бешеная, дикая радость свободы.

Этой радости хватило до первого постоялого двора, где девушку едва не ограбили…

Дождевая капля попала в глаз, и Нейли вздрогнула, возвращаясь в настоящее. Добавила ходу, пытаясь сквозь кромешную тьму разглядеть хоть что-нибудь, и вспомнить, как идет дорога, по которой сегодняшним утром проехали возки труппы Улыбчивого Яна.

Она скакала через густой лес, и терзаемые ветром деревья размахивали ветками, точно вызвали о помощи. Трещали стволы, дождь хлестал потоками, и копыта чавкали по лужам, взбивали густую грязь в слегка петляющих колеях. Ночь пахла мокрой лошадиной шерстью, хвоей и сырой землей, а еще ее собственным страхом.

Нейли до одури боялась того, что сделают с ней воины барона, если догонят и возьмут живой. Конечно, есть меч, который можно воткнуть себе в грудь или шею, но хватит ли духа на это?

Сквозь шум бури донеслись полные ярости вопли, и, обернувшись, девушка различила силуэты всадников.

– Проклятые твари, – прошептала она трясущимися губами, и толкнула Бурана пятками в бока.

Баронский жеребец раздраженно всхрапнул, но пошел быстрее, так что ей пришлось обхватить его за шею, и вжаться лицом в мокрую гриву. Преследователи заорали вновь, но уже разочарованно, и Нейли показалось, что она различила голос капитана.

Мир трясся и подпрыгивал, ее колотило о седло, голова была сырой, и струйки воды текли по спине, подбирались к паху. Ветки цеплялись за волосы, норовили ткнуть в глаза, дергали за плащ, деревья проносились так близко, словно они не скакали по дороге, а мчались через лес.

Не выдержав, она закрыла глаза и попыталась помолиться Ночному Филину, покровителю всех, кто ищет спасения… но с ужасом осознала, что не помнит не одной молитвы, и что вообще забыла, когда последний раз обращалась к создателю мира в любой его ипостаси.

Губы ее привыкли к монологам и репликам, шуткам и богохульству.

Крики понемногу удалялись, преследователи отставали, поскольку их кони не могли тягаться с Бураном. Тот продолжал мчаться через ночь, как черная молния, и мышцы его ходили равномерно и неутомимо.

Когда под копытами загрохотали доски, Нейли сообразила, что ближний к замку лес остался позади, и она находится на мосту через речушку. Промелькнули домики спрятавшейся в излучине деревушки, огонек лучины за одним из окон, гавкнула из-за забора собака, и она оказалась уже на настоящей дороге, ведущей на запад, прочь из владений барона ре Ларгис.

И на этой дороге ее будут искать в первую очередь.

Примерно через милю Нейли натянула поводья, и Буран, пусть неохотно, но остановился.

– Ничего, мой хороший, мой сильный, – проговорила она, поглаживая коня по шее. – Обязательно покажешь себя.

Прислушалась, но уловила только бульканье дождя и шорох ветра в кронах.

Погоня отстала, и нужно воспользоваться этим, чтобы свернуть с дороги, или хотя бы укрыться в чаще, пропустить преследователей мимо, сбить их с толку, охладить мстительный пыл. Надо продержаться эту ночь, уйти подальше от тех мест, где ре Ларгис – чуть ли не сам Сияющий Орел.

Потом может случиться всякое – например, новый барон решит, что за подарившей ему наследство актеркой не стоит особенно гоняться. Велит повесить Улыбчивого Яна и его людей на стенах замка, чтобы окрестный люд знал, что месть свершилась, да и успокоится на этом…

Жалко, конечно, тех, с кем странствовала последние годы, Марту, самого Яна, юнца Хникара, носатого Граббина, что играет магов и злодеев разного сорта… она как-то переспала с ним из любопытства, и осталась довольна. Но такова судьба – гибнут чаще всего невинные, а Нейли отыщет новую труппу, и вновь будет блистать на подмостках.

Подходящее место нашлось вскоре – ельник, такой густой, что взгляд увязал на первых же шагах. Девушка осторожно въехала в его пределы, вдыхая горький запах хвои и смолы, и слезла с седла. Теперь обхватить Бурана за морду, чтобы не заржал, услышав знакомых лошадей, и ждать, пока явятся преследователи.

Стоять на месте оказалось намного тяжелее, чем мчаться сквозь тьму – сверху капало, сырой плащ казался тяжелым, словно был из камня, и Нейли понемногу замерзала. Ее тянуло сесть, а еще лучше лечь, найти укромный угол, и свернуться клубочком, чтобы согреться.

Дрожь пришла откуда-то изнутри, будто место сердца занял кусочек льда, и вскоре девушку колотило так, что лязгали зубы. Глупо спастись от смертельной опасности, но простудиться и сгинуть от горячки – эта мысль вызвала у нее смех, и услышавший его Буран недовольно дернулся.

Затем она уловила плеск и топот, и хохот ушел, сгинула дрожь, зато вернулся страх – вдруг ее заметят?

Топот надвинулся, в просвете между ветвями Нейли даже различила силуэты преследователей. Всадники, а их было не меньше полудюжины, промчались мимо, передний что-то рявкнул, и они ушли за поворот, и шум молотящих по лужам копыт начал удаляться.

Ей стало жарко, но затем дрожь вернулась.

– Пошли, мой хороший, – сказала Нейли, потянув Бурана за повод. – Надо уходить, не торчать же тут…

Ветер еще налетал порывами, но не такими сильными, дождь моросил, а не хлестал землю водяными бичами. Она ехала шагом, выискивая развилку, ответвление, хотя бы тропку, куда можно свернуть, уйти с этой проклятой дороги, зажатой между двумя стенами леса!

В нос лезли ароматы сырой листвы и гнили, напоминая об осени.

Мимо ответвления Нейли чуть не проехала, заметила в последний момент, краем глаза уловив более светлое пятно справа. Мгновение поколебалась, а затем направила Бурана туда – у капитана нет людей, чтобы обыскивать все дороги, и он поведет своих по главной.

Она не знала, куда именно едет, помнила, что они тут не проезжали, что прибыли в земли ре Ларгиса с запада, из соседнего баронства, где давали представление в немаленьком селе, и неплохо заработали. Но Улыбчивый Ян потом напился, и большую часть денег оставил в корчме с золотым драконом на вывеске.

Вот бы добраться туда – тогда станет ясно, куда ехать дальше, а еще можно будет согреться…

Нейли вздрогнула, и обнаружила, что пока уходила в свои мысли, замерзла и скорчилась, пытаясь сберечь остатки тепла. Дорога вывела на обширную поляну, утыканную большими ульями, позади которых виднелся дом с пристройкой, и поднималась стена леса.

Пасека! Интересно, не пустят ли ее…

Не успела Нейли додумать мысль до конца, как мягко застучали копыта, и из-за раскидистой ели на правой обочине появился всадник, блеснуло во мраке лезвие меча, зажатого в его руке.