О чем молчат ангелы - Бекка Фицпатрик

Ви подошла сзади и плюхнулась на стул напротив.

За ней по пятам следовал официант.

— Четыре чимиса, побольше сметаны, начос и черные бобы, — сказала Ви, даже не заглянув в меню.

— Один красный буррито, — добавила я.

— Отдельный счет? — спросил он.

— Я за нее платить не буду, — сказали мы с Ви хором.

— Четыре чимиса, — повторила я, когда официант ушел. — Сгораю от нетерпения узнать, как обстоит дело с фруктовой диетой.

— Даже не начинай. Я умираю с голоду. С самого обеда не ела, — она помедлила. — Если не считать тамалес. А я их не считаю.

Ви была чувственной, по-скандинавски светловолосой и в неконсервативном понимании невероятно привлекательной. Бывали времена, когда только наша дружба стояла на пути моей зависти. Единственное, в чем я выигрываю у Ви, — это ноги. Ну и, возможно, обмен веществ. Но уж точно не волосы.

— Надеюсь, он скоро принесет картошку, — сказала Ви. — Я пойду пятнами, если через сорок пять секунд не съем что-нибудь соленое. И вообще, замени несколько букв в слове «хорошо», и ты поймешь, каково мне на этой диете.

— Сальса делается из помидоров, — заметила я. — Это красный. И авокадо — это фрукт. Кажется.

Ее лицо посветлело.

— И закажем безалкогольные клубничные дайкири.

Ви была права. На этой диете не так уж сложно сидеть.

— Я на секунду, — она встала из-за столика. — Те самые дни. А потом я хочу услышать все до последней детали.

Поджидая ее, я вдруг поймала себя на том, что наблюдаю за парнем, который убирался на расстоянии в несколько столиков от меня. Он был весь в работе — оттирал тряпкой стол. Было что-то до странного знакомое в его движениях, в том, как рубашка облегала стройную спину. Словно бы почувствовав, что на него смотрят, он выпрямился и повернулся, посмотрев мне в глаза ровно в тот самый момент, как я поняла, что в нем показалось мне таким знакомым.

Патч.

Мне было трудно поверить в это. Я чуть не хлопнула себя по лбу, вспомнив, как он говорил мне, что работает здесь.

Он подошел, вытирая руки о фартук, и, очевидно, наслаждаясь тем, как я смущенно искала возможность сбежать и не нашла другого выхода, кроме как глубже забиться в кабинку.

— Так-так, — протянул он. — Видеть меня пять дней в неделю недостаточно? Решила посвятить мне и вечер тоже?

— Приношу свои извинения за это неудачное совпадение.

Он опустился на стул Ви и положил руки на стол — они оказались такими длинными, что захватили часть моей половины. Он взял мой стакан и стал вертеть в руках.

— Здесь все места заняты, — сказала я.

Он не ответил, тогда я отобрала свой стакан и сделала глоток воды, нечаянно проглотив кусочек льда. Он обжег мне все внутри.

— Тебе случайно не надо работать вместо того, чтобы болтать с клиентами?

У меня перехватило дыхание. Он улыбнулся.

— Что ты делаешь в воскресенье вечером?

Я фыркнула. Нечаянно.

— Ты приглашаешь меня на свидание?

— Ты становишься дерзкой. Мне нравится это, Ангел.

— Мне все равно, что там тебе нравится. Я с тобой никуда не пойду. Никаких свиданий. Наедине с тобой — ни за что. — Мне захотелось пнуть себя из-за того, что меня бросило в жар при мысли о вечере наедине с Патчем. Скорее всего, он даже не имел в виду ничего подобного. Скорее всего, он доставал меня по причинам, известным только ему одному. — Постой, ты что, назвал меня ангелом? — спросила я.

— А если так?

— Мне не нравится.

— Мне все равно, — ухмыльнулся он. — Ангел.

Он перегнулся через стол, поднес руку к моему лицу и провел пальцем по уголку моих губ. Я отстранилась, но слишком поздно.

Он растер блеск для губ между большим и указательным пальцами.

— Тебе было бы лучше без него.

Я попыталась вспомнить, о чем мы говорили, но куда больше усилий я потратила на то, чтобы не показать, будто меня вывело из равновесия его прикосновение. Я отбросила волосы назад, пытаясь найти потерянную нить разговора.

— Как бы там ни было, мне нельзя никуда ходить в ночь перед школой.

— Жалко. На берегу будет вечеринка. Я думал, мы можем пойти вместе.

Его голос звучал искренне.

Я не могла понять его. Вообще. Жар все еще не оставлял меня, и я сделала долгий глоток через соломинку в попытке охладить чувства ледяной водой. Быть наедине с Патчем заманчиво, но и опасно. Я не знала, почему, но доверилась в этом интуиции.

Я изобразила зевок.

— Ну, я уже сказала, это ночь перед школой.

Надеясь уговорить скорее себя, чем его, я добавила:

— Если эта вечеринка понравится тебе, то я почти уверена, что мне — нет.

«Вот так, — подумала я. — Вопрос закрыт».

А потом, безо всякого повода, продолжила:

— А почему ты вообще хотел меня пригласить?

До этого самого момента я не переставала твердить себе, что мне все равно, что думает обо мне Патч. Но теперь я знала, что это была неправда. Даже если потом это будет меня мучить, Патч настолько меня заинтриговал, что я готова была идти с ним практически куда угодно.

— Хочу быть с тобой наедине, — ответил Патч.

И тут включилась моя защита.

— Слушай, Патч, я не хочу показаться грубой, но…

— Еще как хочешь.

— Ты первый начал! — Прелестно. Очень по-взрослому. — Я не могу пойти на эту вечеринку. Конец.

— Потому что тебе нельзя гулять ночью перед школой или потому что ты боишься оказаться наедине со мной?

— И то, и другое, — признание просто выскользнуло само собой.

— Ты боишься всех парней… или только меня? — Я закатила глаза, словно бы говоря: «Я не отвечаю на такие дурацкие вопросы».

— Тебе со мной неспокойно? — выражение его лица было нейтральным, но я видела, что в глубине прячется задумчивая улыбка.

Да, если честно, именно так он на меня действовал. А еще у него было свойство стирать все разумные мысли у меня из головы.

— Прости, — сказала я. — О чем мы говорили?

— О тебе.

— Обо мне?

— О твоей личной жизни.

Я засмеялась, не зная, что ответить.

— Если разговор пойдет обо мне… и противоположном поле… Ви уже произнесла целую речь. Второй раз мне повторять не надо.

— И что же поведала тебе старая мудрая Ви?

Я сосредоточила взгляд на своих руках, потом вовсе убрала их под стол.