Сила Разрушителя - Сергей Степаненко

— Бать, ну чего ржешь? — возмутился отпрыск, пытаясь отделить транспорт от джинсов. Получалось из рук вон плохо — коврик размяк от воды и провисал по краям, но упрямо держался за седока. Я поискал взглядом кочку, сел и, скрестив руки на груди, принялся наблюдать этот цирк. Ромка пыхтел. Каремат, все еще покрытый льдом, не сдавался.

— Хорош инвентарь мучить, отрок! — посоветовал я. — Вон лужа есть, сядь туда. Отмокнет — сам отойдет, а так порвешь его — на чем спать будешь?

— Так это ж твой… — Уши сыночка горели олимпийским огнем.

— За порчу имущества — твой реквизирую. Иди, говорю, отмачивай!

— У-у, деспот! — возмутился сын и неловко пошлепал к указанной луже.

Над ухом зазвенело. Я отвлекся на необычайно крупного комара, а когда повернул голову, не увидел сына. Сильно дернулась веревка связки. Сердце дрогнуло и, оборвавшись, провалилось куда-то в живот. Меня словно мощной пружиной подбросило: в два длинных прыжка по идущей волнами поверхности я достиг гиблого места. Из «лужи» торчали ботинки, я ухватился за них, рванул изо всей силы… Трясина с чавканьем, неохотно отпускала добычу. Не знаю, справился бы с этим в других условиях, но страх потерять сына придал сил, и вот уже грязный и мокрый с ног до головы Рома отплевывался болотной жижей рядом со мной.

«Доигрался, Макаренко?» — хмыкнул голос.

«Отвали», — вяло огрызнулся я.

Конечно, чудом избежав гибели в снегу, можно было и расслабиться. Но не на болоте же! Какие тут на фиг лужи?!

Ромка отплевался наконец и, перевернувшись на спину, уставился в хмурое небо. Где-то там, за серой дымкой, мутным синим пятном проглядывало местное светило. Я молча снял рюкзак, достал заветную флягу и протянул сыну:

— На, хлебни. Только немного. Поможет.

Ромка как-то механически принял напиток, сделал глоток… И тут же сел, обливаясь слезами и хватая ртом воздух. Что ж, оно и понятно.

Конечно, это не гуммпельский коктейль по рецепту незабвенного Доро, но тоже неслабая штука. Царевский фирменный самогон тройной очистки, настоянный на каких-то хитрых травках — семьдесят пять градусов чистого здоровья. Вещь в подобных случаях незаменимая. И стресс снимает мгновенно, и мозг прочищает — будь здоров. Кое-как отдышавшись, сынуля с вызовом посмотрел на меня сквозь набежавшие слезы и сделал еще глоток. Большой. Я видел, как кадык двинулся под кожей, пропуская во чрево адскую жижу, и отобрал флягу.

— Хватит, пожалуй, — закупорил я сосуд, — не то ночевать тут же придется.

— Ночевать? — Рома громко икнул. — Так сейчас день?

— А фиг его знает, — буркнул я, снова оглядываясь по сторонам. — Вроде как…

— А может, тут ночи белые? — предположил сынуля. — А где мы вообще?

Эх, кабы знать… Я попытался определить ближайшую точку перехода. Чувство направления тут же откликнулось, послушно указывая куда-то вдаль. А еще пришло знание, что оставаться на месте категорически нельзя.

— Подъем! Две минуты на то, чтоб привести себя в порядок, и выходим.

Ромка попытался встать на ноги, но тут же рухнул сперва на колени, а потом и на четвереньки, уставившись на меня стеклянным взглядом. Вот черт! Это ж талант надо иметь — с двух глотков в дым нарезаться! Нет, так не пойдет! Положив ладони сыну на виски, чуть сдавил их и произнес известную всем курсантам формулу экстренного отрезвления — сокращенно ФЭО.

— Фэ-э-эо!!! — и юного путешественника тут же вывернуло наизнанку.

Я подождал, пока Рома восстановит контроль над телом, и протянул ему руку, помогая подняться. Мокрый, облепленный грязью, сын представлял собой весьма жалкое зрелище. Я слил ему умыться из бутылки и молча подал запасной комплект одежды. Ромка так же молча вернул мне испорченные вещи. Похоже, он здорово на меня злится. Да и есть за что.

Так и не произнеся ни слова, пошли дальше. Я сгорал от стыда за собственную глупость и беспечность; о чем думал сын — нетрудно догадаться. Я — баран. Это если мягко…

— Бать, зачем ты так? — с укором проговорил Ромка через какое-то время. — Курс молодого бойца, да? Я понимаю — мы в связке, ты бы меня по-любому вытянул. Но, блин… — Он безнадежно махнул рукой и пошлепал дальше.

Вместо ответа я остановился у довольно высокого куста и срубил навахой две слеги, одну протянул сыну.

— Под ноги смотри и палкой путь проверяй. Чтоб такая фигня не повторилась. И это… прости. Больше не повторится, обещаю.

— Проехали, — отмахнулся он. — Кстати, что за дрянь ты мне термоядерную подсунул?

— Нормальный самогон, — пожал я плечами. — Ты раньше не пробовал?

— Представь себе, нет! — то ли со злостью, то ли с обидой припечатал он и побрел вперед.

Все-таки со временем суток я угадал. Синее пятно в хмурых небесах покатилось к закату, начало темнеть. На щеку капнуло холодным, потом еще и еще.

— Капюшон надень, раз уж подарил трясине шляпу. Кто его знает, какие тут дожди, — бросил я через плечо. — Еще мхом покроемся. Или плесенью.

С края моего стетсона мерно капало, налетел ветер, превративший обычный дождь в водяную круговерть, весьма ограничившую обзор. Травяной ковер ходил волнами под ногами, временами слега проваливалась в окна мутной воды, откуда поднимались крупные пузыри. Лопались они с мерзкими хлопками, освобождая вонючий газ. Однообразная местность в струях дождя стала еще менее привлекательной.

— Пап, а это что? — хлопнув сзади по плечу, указал Рома куда-то вперед.

Я посмотрел в указанном направлении. Прямо по курсу маячила темная громада усеченной пирамиды. А ведь еще минуту назад ее и в помине не было! Отличное место для ночевки!

Дотопали к сооружению почти в сумерках. Кстати, никакая это не пирамида оказалась, а самый натуральный зиккурат. Правильный такой, со сложенными из бурых каменных блоков поросшими густым мхом стенами-ступеньками высотой мне по грудь. Я задумчиво ковырнул шов кладки. Несмотря на то что сам камень был ноздреватым, форма блоков казалось идеальной, как и подгонка — иглу между ними просунешь, а лезвие ножа — уже нет.

Рома

Эти мне упражнения по скалолазанию! Или скалоползанию? Как там батя эту фигню обозвал: зиккурат? О! Зиккуратовосхождение. Будь оно трижды неладно вместе с болотом! Весело приключения мои начались, ничего не скажешь — то в горах льдом покрывался, то в болоте чуть не утонул… И гадость эта огненная… Как только Арчи ее пьет?!

На ночевку расположились, не доходя четырех ступеней до вершины. Тактически верно: стена сооружения теплая и от ветра прикрывает. Кстати, дождь закончился. Сижу, прижавшись спиной к прогретому камню и медленно моргаю. Очень медленно…

Рядом потрескивает зеленым пламенем огонь, вырываясь прямо из трещины в каменной ступеньке. Отец говорит, это болотный газ так горит. Может и так, мне все равно. Тепло — и ладно. На складной металлической треноге над огнем булькает под крышкой походный котелок, распространяя дразнящий аромат. Рядом сушатся носки и кое-как очищенные от грязи ботинки. Вот от них амбре не очень… Добро пожаловать в реальность, Роман-как-выяснилось-Артурыч…