Жена на полставки - Кристина Зимняя

Холис вернулся через пару минут и, еще раз извинившись, снова устроился на своем месте. Он подержал над ключиком и лентой сперва одну ладонь, потом другую, затем обе сразу, омывая подозрительный предмет потоками искорок то белого, то желтого цвета.

— След от какого-то морока есть, но слишком слабый, чтобы можно было определить его направленность, — наконец резюмировал чародей. — Теперь это всего лишь безобидный кусочек металла с простой остаточной функцией.

— Какой? — уточнила я, разочарованная расплывчатыми формулировками.

— Что-то настолько примитивное, что никак не могу сообразить. Возьмите его! — Я помотала головой, не испытывая ни малейшего желания прикасаться к ключу. — Смелее! Ничего страшного не произойдет. Гарантирую.

Я нерешительно протянула ладонь к кончику ленты, помедлила и хотела убрать руку, но тут шелковая полоска взметнулась вверх и змеей обернулась вокруг моего предплечья. Я заорала от неожиданности и затрясла рукой, пытаясь избавиться от этой гадости. Но алый «браслет» уже практически слился с кожей, выделяясь лишь цветом и свободным кончиком, на котором, задевая внутреннюю сторону запястья, издевательски покачивался ключик.

— Ну вот! Теперь понятно, — довольно заявил маг. — Простейшее назначение. Обыкновенная «напоминалка» — мэйм.[41]

— Снимите это с меня! — потребовала я.

— Не могу, — развел руками Холис. — Пока не случится заложенное в мэйм событие или не наступит определенная дата, снять его не сможет даже «автор».

— Вы же гарантировали, что…

— Так ничего страшного и не случилось, — пожал плечами маг. — Если у вас больше нет вопросов…

Я подскочила, швырнула на стол самую мелкую купюру и вылетела из кабинета как ужаленная, невоспитанно хлопнув дверью.

О забытой в «Артефактах и мороках» броши я вспомнила, лишь бодрым злым шагом миновав два квартала. И то только потому, что внимание привлекла витрина ювелира с восхитительным зеленым колье. Я застыла на месте, разрываясь между опасением не удержаться от безобразной сцены, если снова окажусь в одном помещении с этим шарлатаном Холисом, и необходимостью вернуть свою вещь. Брошка вряд ли имела хоть какую-то ценность, иначе бабушка не отдала бы ее, пусть и сломанную, пятилетнему ребенку. Но именно потому, что это был подарок той, которую я, к своему стыду, почти не помнила, я не могла оставить его полоумному магу.

Обратный путь показался мне долгим. Злость, застилавшая глаза, несколько утихла. То и дело попадавшиеся аккуратные вывески солидных по виду чародейских контор вызывали уже скорее раздражение из-за собственной глупости, чем гнев из-за неудачного выбора. Измятые рукава, которые пришлось расправить, чтобы прикрыть вызывающе алый «браслет», неприятно липли к рукам.

От того энтузиазма, что бурлил во мне еще утром, не осталось и следа. Проследить за мужем, самостоятельно выяснить правду о ключе казалось таким… увлекательным. Настоящим приключением, о котором будет приятно вспомнить через несколько лет. Казалось! А оказалось, что каждый предпринятый мною шаг вел к очередной неприятности. Тетка, «украшение» на предплечье, потеря памятной вещицы… Что дальше? Впрочем, узнать, что собой представляет ближайшая родственница, было больно, но полезно. Утешившись этой не слишком веселой мыслью, я повторно вошла в облезлую магическую контору.

За время моего отсутствия конечно же ничего не изменилось. Я решительно обогнула кадку с цветами и, не затруднив себя стуком, толкнула обшарпанную дверь.

— …услугу, — услышала я обрывок чьей-то фразы.

— Всегда рад помочь, — ответил, судя по голосу, Холис. — Тем более на таких условиях, — хмыкнул он и тут же сорвался на крик: — Что вы себе позволяете? — Бросившись мне навстречу, чародей полностью закрыл собой дверной проем. — Как вы смеете врываться в мой кабинет?

Я слегка отступила, опасаясь оглохнуть от воплей, и резко, хоть и негромко, произнесла:

— Я оставила у вас брошь!

— Там! — ткнул в сторону второго кабинета этот хам и шагнул назад.

Я успела заметить лишь чей-то темный силуэт перед тем, как дверь захлопнулась прямо перед моим носом, а в замке со скрежетом провернулся ключ.

По табличке с буквой «А» я все-таки постучала. Но ответа не дождалась. Подождала минуту, постучала еще раз. Подумав, стянула с рук перчатки, чтобы незнакомый пока артефактор, если он такой же ненормальный, как его компаньон, сразу увидел, с кем имеет дело, и толкнула створку.

С порога на меня пахнуло нестерпимой вонью. Я помахала перед глазами перчатками, разгоняя желтоватый дым, и прижала их к носу.

— Есть здесь кто? — Голос прозвучал глухо, словно неживой. — Э-э-эй?!

Я сделала пару осторожных шагов, и это оказалось ошибкой — нога тут же угодила в какую-то вязкую субстанцию. Я дернулась, потеряла равновесие и стала заваливаться назад. Из клубов дыма вынырнуло огромное лупоглазое насекомое, протянуло мне щупальце и провыло басом:

— Тебе чего?

Дальнейшее я запомнила плохо, потому что, падая, ударилась затылком о дверной косяк. В себя пришла уже в дальнем углу кабинета, за стеллажом со всякой всячиной, в уютном кресле с чашкой отвара в руке. За остатками дыма по комнате гонялся, помахивая кожистыми крылышками, шарик воздухоочистителя. Разлитую по полу гадость деловито собирал другой механизм — точно такой же, как в доме у тетки. А насекомое, после того как стянуло перчатки и сдвинуло на макушку похожие на две подзорные трубы очки, оказалось симпатичным парнем примерно моих лет.

— Ты на Лиса не обижайся, — совершенно не заботясь о приличиях, продолжал обращаться ко мне на «ты» артефактор, назвавшийся Морисом. — У него было трудное детство — родители рано к Змею упорхнули, и пришлось братцу меня самому воспитывать.

— Да? — уже в который раз произнесла я, чтобы хоть как-то обозначить свое участие в беседе.

— Правду говорю! А я, сама понимаешь, тот еще подарок. Да где же? — Парень, устав рыться в ящике со всякими безделушками, просто перевернул его, вытряхнув все содержимое на стол. На самом верху образовавшейся горки вспыхнул зеленым огоньком мой паучок с камнем. — Вот оно! — обрадовался Морис, подхватывая двумя пальцами брошку. В его покрытой шрамами и ожогами руке украшение смотрелось каким-то хрупким и беззащитным. — Да-а-а, занятная вещица, — протянул он. — Давненько мне старушка Грис не попадалась. Все змеи да чешуя.

— Почему Грис? — удивилась я. — Лапок-то только восемь.

— Это потому, что сломано — остальных не видно.

— Починить сможешь?

— Я-то могу, но ты уверена, что тебе это надо?

— Конечно! Это память. Буду носить.