Игрушки - Нил Макмагон

Не знаю почему, но я чувствовал себя в ответе за эту девочку. С какой, спрашивается, стати?

Тем не менее я бросился в коридор, надеясь, что на нас не напала банда «двоечников» или, еще хуже, отряд полиции.

Но дело было в самой Шанне — и ее положении. Начались роды, вероятно, преждевременные.

Кто-то перетащил ее на рваный матрас и пристроил возле старого складского стеллажа. Девушка упиралась босыми ногами в его железные стойки.

Вот вам и родильная палата. Грязь. Никаких инструментов. Не было даже лекарств, чтобы облегчить боль.

Корлисс, встревоженная и нервная, пристроилась между бедер Шанны.

— Ох, вы как раз кстати, — сказала она, как только я вошел в комнату. — Нам нужен сильный парень, чтобы держать ее за руки. — Помолчав, она добавила: — У вас есть имя?

— Да, Хэйз, — ответил я.

— Хорошо, Хэйз, держите ее покрепче. Очень крепко! Бедняжке придется туго.

Я встал за головой Шанны и взял ее за руки. Пальцы девушки так крепко впились в мои запястья, что из-под ногтей пошла кровь. Потом она снова начала кричать, проклиная Корлисс, меня и все на свете.

Корлисс терпеливо успокаивала девушку.

— Тужься изо всех сил, милая, — твердила она без конца. — Я знаю, тебе больно, но нужно тужиться со всей мочи. Давай. Тужься, моя девочка. Скоро все кончится. Обещаю. Тужься.

— Ты врешь! Вы все врете! Сволочи!

Так повторялось раз за разом, снова и снова.

Наконец показалась голова ребенка. Это выглядело невероятно. Словно какое-то чудо.

— Тужься! — кричала Корлисс. — Малыш уже выходит! Тужься! Еще чуть-чуть, Шанна! Честное слово, совсем чуть-чуть!

Девушка продолжала вопить и сыпать проклятиями — как вдруг все кончилось, и новорожденный мальчик, весь в скользкой крови, оказался на руках Корлисс.

Она подняла его повыше и внимательно, даже любовно осмотрела со всех сторон. Тельце было маленькое, но вполне здоровое. Ребенок резво забил ножками и зашелся в плаче.

Если не считать крови и торчавшей из живота пуповины, выглядел он точно так же, как Эйприл и Хлоя, когда мы с Лизбет в первый раз увидели их после инкубатора.

Крошечные. Совершенные. И бесконечно милые.

Я выпустил руки Шанны и встал. Пот тек с меня градом, за все время службы я никогда не чувствовал себя таким измотанным.

Помогать женщине в родах… да, это задачка не из легких.

Тут меня ждала новая неожиданность: Корлисс поднесла малыша к лицу и… откусила пуповину.

Потом она с улыбкой пристроила мальчонку к груди Шанны и поцеловала ее в лоб.

— Поздравляю, милая, — сказала она. — Ты отлично справилась. Храбрая и мужественная девочка.

Мне в этой комнате делать явно было больше нечего, и я направился к выходу.

— Пожалуйста, останься, — попросила Шанна. — Ты меня спас. Ты спас моего ребенка.

Я просто оцепенел — не из-за ее слов, а из-за тех чувств, которые они во мне вызвали. Раньше люди меня не трогали. Абсолютно. Но теперь мне пришло в голову, что, возможно, я был к ним не очень справедлив. Кто знает, может быть, в них есть нечто большее, чем пишут в Кибернете? И как так получилось, что я часто наслаждался их красочной историей, литературой и искусством — особенно музыкой, — но при этом начисто отрицал самих людей, видя в них только опасных животных?

Умоляющий взгляд Шанны заставил меня вернуться к реальности.

— К сожалению, мне надо идти, — сказал я. — Но… — Секунду я колебался, понимая, что сейчас скажу несусветную глупость. — Но я вернусь. Хочу снова взглянуть на твоего малыша.

Девушка кивнула, и Корлисс тоже.

А потом я сделал что-то действительно странное.

Я наклонился и потрогал мягкую щечку ребенка. Его глаза были закрыты, но губы тронула улыбка.

— Мне надо идти, — повторил я. — Но я хочу сказать вам спасибо… за все, что здесь произошло.