Бегущий по лабиринту. Тотальная угроза - Джеймс Дэшнер

– Только Лане мы ничего не скажем, а то она истерику закатит. – Трина подошла к нему, обняла и поцеловала. – Говорю же, глупости. Никаких симптомов у нас нет, можно надеяться, что мы не заболеем.

Марк не ответил, только крепче прижал Трину к себе и покрыл ее лицо нежными поцелуями.

* * *

К ручью они возвращались, взявшись за руки, но, подходя к костру, расцепили пальцы. В смятении чувств Марк понимал, что вряд ли сможет долго скрывать случившееся, однако иметь дело с разъяренной Ланой или Алеком ему сейчас не хотелось.

– До места мы доберемся дня через два, – заявил Алек. – Может, через три, но доберемся. Сегодня ночью хорошенько выспимся, а завтра с утра решим, что делать.

– Ага, – рассеянно сказал Марк, упаковывая вещи в рюкзак.

– Тогда кончай болтать, пора шагать, – бодро приказал Алек.

Марк удивленно пожал плечами. Трина с улыбкой посмотрела на него, и Марку захотелось, чтобы Лана с Алеком вечером уснули как можно скорее.

По дороге они с Триной с трудом сдерживали желание взяться за руки.

* * *

Спустилась ночь. Тишину нарушали только громкий храп Алека и мерное посапывание Ланы. Трина с Марком дождались, пока друзья заснут, убежали в лес и там прижались друг к другу.

Звезды ярко светили сквозь ветви деревьев. Когда Марк был маленьким, мама рассказала ему о созвездиях, а уже подростком он обучил Мэдисон, свою младшую сестру, находить их в небе. Больше всего Марку нравились истории о том, как звезды получили названия. В Нью-Йорке звездное небо видно было редко, а за город семья выезжала нечасто, каждая поездка становилась праздником. Марк с Мэдисон выходили на крыльцо и часами разглядывали сверкающие звезды в темном небе, вспоминая мифы и легенды.

Вот и сейчас Марк без труда отыскал созвездие Ориона, где мерцали три бело-голубых звезды – пояс Ориона. Мэдисон обожала древнегреческий миф о великом охотнике и его верных собаках, которые загоняли злобного быка. Марк всякий раз приукрашивал рассказ, дополняя его фантастическими подробностями. От воспоминаний дыхание перехватило, к глазам подступили слезы: Марк очень тосковал по сестре, мучился невыносимой болью утраты.

Внезапно где-то в чащобе громко хрустнула ветка.

Не раздумывая, Марк оттолкнул Трину и вскочил. Трина что-то пробормотала и, не просыпаясь, перевернулась на другой бок. Из леса снова донесся сухой треск.

Марк поднялся с колен и настороженно огляделся. В темной чаще, среди толстых стволов, залитых лунным светом, трудно было что-то рассмотреть, но за год, проведенный в глуши, слух обострился. Марк заставил себя успокоиться и прислушался. Может быть, это олень, белка или какой-то другой зверек? Нет, искусство выживания заключалось не в домыслах, а в точном знании обстановки.

Валежник трещал под чьими-то тяжелыми шагами.

Марк хотел было окликнуть Алека, как вдруг из-за дерева показался чей-то силуэт. Чиркнула спичка о коробок, вспыхнувшее пламя осветило лицо.

Жаб!

Марк вздохнул, успокаиваясь.

– Ну ты даешь! Напугал меня до полусмерти… – начал он.

Жаб повалился на колени и поднес зажженную спичку к лицу. Влажно блеснули глаза, в которых светилось затравленное выражение.

– Что с тобой? – спросил Марк.

– Мне плохо, – ответил Жаб. Лицо его исказила жуткая гримаса. – Очень плохо. Мне в череп какая-то дрянь забралась.