Ну, понеслось! - Елена Янук

Вот еще один понедельник пробежал без оглядки, за ним последуют недели и месяцы… Я вздохнула…

После окончания рабочего дня я стояла возле окна в конце коридора и наблюдала за двумя веселыми девочками в пестрых сарафанчиках, энергично обирающими цветы на длинной клумбе у входа. Макса все не было. Я пожала плечами: если случилось что-то серьезное, он, наверное, позвонил бы, а так… скорее всего просто забыл.

Обидно, да, но перезванивать не буду.

Я поправила завернувшиеся кружевные рюшки на блузке. Работа в институте приучила носить строгую академическую одежду, чтобы отличаться от студентов, которые были немногим младше. Мне деловые костюмы иногда напоминали рыцарские латы, так как, создавая образ строгой и серьезной учительницы, предохраняли от фамильярности со стороны не очень симпатичных людей. Наверное, это отлично срабатывало, потому что даже после трех месяцев пребывания на новом месте у меня не появилось ни одного человека, знакомого ближе, чем на уровне «здравствуйте».

– Людмила Сергеевна, хорошо, что вы еще не ушли. – Я вздрогнула. Неужели так задумалась, что не заметила, как директор вышел из кабинета?

Повернувшись к нему, холодно посмотрела прямо в лицо, ожидая пакости, которую он приготовил мне на сей раз.

– Пойдемте, я подвезу вас. У меня дела в вашем районе, заодно и поговорим. – Кирилл Борисович пошел к лестнице. Он уже уверен, что я соглашусь.

Поправив ручку сумки на плече, я уныло поплелась следом, убеждая себя, что надо быть благодарной, а не ворчать. Но ведь это Кирилл Борисович, от него нельзя ждать чего-то хорошего.

На ступенях у выхода сидели прежние девчушки и плели венок из оборванных с клумбы цветов. Там же стоял охранник, но делал вид, что все идет как надо. Наверное, малышки – дочки кого-то из высокопоставленных сотрудников. Но эти девочки просто меня покорили. Та, что постарше, русая, с косичкой и в смешных босоножках с утятами, увидев меня, толкнула сестричку в плечо:

– Она, давай скорее!

Младшая усиленно вязала длинную основу из разноцветных трофеев, собранных с клумбы. Там были пионы, лилии и какие-то неизвестные радужные цветы. Венок выйдет у девочек на загляденье.

Спускаясь на первую ступеньку, я услышала:

– А это вам!

Младшая девочка в сарафанчике с нарисованными шариками разноцветного мороженого, с облаком рыжих, блестящих на солнце волос, протягивала мне огромный венок потрясающей красоты. Представив себя с такой великолепной диадемой на голове, я почувствовала себя чуть ли не королевой фей.

На такое душевное предложение просто невозможно ответить «да, спасибо» или «нет, спасибо». Я остановилась, повернувшись к щедрым девочкам.

– Какая красота! – выдохнула я, внимательно оглядывая венок.

– Это вам, – повторила старшая, склонив головку набок и с удовольствием наблюдая за моими попытками осознать, за что же мне такая честь.

Босс остановился, внимательно следя за нами. Рискуя в очередной раз вызвать его раздражение, я все же продолжила беседовать с девочками:

– Девочки, я не могу взять такое чудо. Я такой потрясающей красоты даже никогда не видела…

– Возьмите, мы же для вас плели, – взмолились они в один голос, напряженно смотря на меня своими чудесными глазенками.

Для меня? Что за сказка о Золушке? В поисках объяснений я посмотрела на улыбающегося охранника, потом на недовольного и.о., уже стоявшего возле своего красного джипа.

Я этих малышек видела впервые… как обидно, что у меня в сумке только одна шоколадка.

– Спасибо, солнышки, а это вам. – Я вручила девочкам плитку белого воздушного шоколада в голубой обертке. Привычка носить с собой что-то вкусненькое иногда очень выручает.

Они, поблагодарив, убежали, а я, словно бусы, повесила на шею подарок, – главное, не уронить ни цветочка, – и подошла к шефу.

– Простите, пожалуйста, Кирилл Борисович, мне так неловко… Я вас вновь задержала.

Он кивнул на заднее сиденье и сел за руль. Злится?

– Людмила Сергеевна, и когда вы успеваете завести такие знакомства? – ехидно начал он, заводя машину и чихая. Неужели, у него аллергия на цветы? Или ему просто не нравится запах моего «лаврового венка»? Тогда почему он молчит?