Мельница желаний - Анна Гурова

Широкое подворье Антеро тоже окружал частокол, но, в отличие от Куйво, хозяином староста был основательным и заботливым. Колья стояли один к одному, и с бревна на бревно перепархивали синие шестикрылые птицы — стражи Голубых полей.

Рабы уже проснулись и занимались утренними делами. Из хлева доносилось мычание. Через двор прошла холопка с ведром молока. Другая выскользнула навстречу из избы, пугливо опустив глаза.

Антеро придерживался обычаев старины — как и в доме Куйво, вместо двери у него была повешена засаленная медвежья шкура. Наверху, над косяком, красовалась страшенная морда: белая, с вытаращенными глазами, оскаленными зубами и высунутым змеиным языком. То было наследие какого-то доблестного предка старосты: хийси, попавший во власть охотника-колдуна и обращенный в защитника дома. Немногие гости осмелились бы пройти под ней без позволения хозяина, но только не Ильмо. Охотник дерзко подмигнул стражу и вошел в сени вслед за Антеро. На мужской половине было чисто и пусто, блестела скобленая столешница, празднично пестрели половики. С женской, из-за печи, доносились негромкая болтовня и бряканье посуды. Топили печь, пахло кашей, по вытяжному желобу под крышей вился дымок.

Староста и Ильмо сели на лавку в красном углу. Локка с ними в дом не зашла, то ли осталась во дворе, то ли отправилась восвояси. Ильмо, обнаружив это, сильно приободрился. Хоть он и зубоскалил над знахаркой, а все же от ее слов ему стало не по себе. Не только за себя, но и за родичей. Едва ли Локка осмелилась бы приписать предку свои домыслы. Хоть и был Ильмо уверен, что он сам тут ни при чем, но над родом Калева словно нависла зловещая тень.

— Давно я хотел тебя повидать, — произнес Антеро, поглаживая короткую пегую бороду. — Даже мыслишка была — послать холопов к тебе на стоянку, на гору Браге, чтобы они тебя оттуда притащили силой.

Ильмо покраснел.

— Так что же не послал? — грубо спросил он. — Холопов пожалел?

— Да, пожалел… от работы на три дня отрывать. Да и Локка сказала — сам вскоре явишься. Не соврала! А еще, — староста выразительно взглянул на домотканую занавесь, отделявшую женскую половину избы, — не хотел расстраивать Айникки.

Ильмо тоже покосился на занавеску. Там уже не болтали и не брякали, а только тихонько сопели.

— Ладно, — сердито сказал Антеро. — Давай с этого и начнем… чтобы сразу покончить, а уж потом перейти к делу. Я знаю, Ильмо, что ты положил глаз на мою дочку. Добрые люди даже говорили, будто видели, как ты с ней вроде как на речку ночью бегал, миловался под ракитовым кустом…

— Мало ли что добрые люди говорят, — возразил Ильмо, ухмыляясь. — Не пойман — не вор.

Антеро поморщился, но продолжил:

— Еще говорят, что ты собирался этой осенью присвататься…

«А это он откуда узнал? Ну, дядюшка с тетушкой, удружили!» — подумал Ильмо с досадой.

— Надеюсь, ты понимаешь, что я за тебя замуж дочку не отдам?

Ильмо покраснел еще сильнее прежнего. Хотел ответить что-то ядовитое — дескать, не больно-то и хотелось, — но посмотрел на занавеску и смолчал.

— Почему? — мрачно спросил он вместо этого. — Из-за этих бредней Локки?

— Предсказания Локки тут ни при чем. Я уж давно всё решил.

Антеро загнул палец:

— Первым делом, прибытка мне с тебя никакого. Земли у тебя мало, изба большая, но ветхая, и куда девать Куйво с семейством? Рабов и вовсе нет, кроме одного бесполезного заморыша…

— Мое богатство не в рабах и не в пашнях, — гордо сказал Ильмо. — Я охотник.

— Охотник? Вот! — Антеро загнул второй палец. — Наш род живет рыболовством и землепашеством. Река Яннего нас кормит, и никто не жалуется. Тапиола же — обиталище хийси. Ты здесь редко бываешь, Ильмо, иначе бы знал, как у нас смотрят на парня, который не вылезает из леса. Или не знаешь, что тебя здесь многие уже боятся?

— Я из рода райденов…

— И где они сейчас, эти райдены? Всех забрала Тапиола! Это ли не знак — людям там делать нечего! Знаешь, что про райденов-то твоих говорят? Что они сначала с хийси воевали, потом повелевать ими возжелали, и чем закончилось? Те, кто в битвах с хийси не погиб, — сам хийси стал!

— У хийси нет надо мной власти!

— Ах, да — тебя ведь учил Вяйно. Хоть и недоучил, но все ж кое-каких колдовских приемов ты у него нахватался…

Антеро загнул третий палец.

— А зять-колдун мне не нужен и подавно. Конечно, колдуны богаты, люди их боятся, но дело это ненадежное и опасное. Вдову колдуна уж точно никто замуж не возьмет, и детей его род не примет. И потом, кто знает, куда тебя поведет: хорошо, если в ярмарочные «хранители имен», а если в черные ведьмаки, что служат Калме?

И на сей раз Ильмо снова промолчал. Не потому, что возразить ему было нечего, а от стыда. Конечно, он мог бы передать старосте слова Вяйно о том, что настоящего колдуна из него не выйдет. Мог бы признаться, что всех его умений не хватит, чтобы самому заговорить нож или самострел…

— Не знаю, что с тобой делать, Ильмо, — вздохнул Антеро. — Ты знаешь, что я на тебя зла не держу, парень ты неплохой. Но что люди скажут?

— Что Локка подскажет, то и люди повторят, — буркнул Ильмо.

— Вот именно. Тут и без ее предсказаний такое творится… Видел частокол вокруг деревни? Черепа? Один из них я принес, кстати.

— Да уж как не видеть! Как раз хотел спросить — зачем они? Разве нет границы между землями рода и Тапиолой?

— Не знаю, Ильмо. Только хийси ведут себя так, словно ее в самом деле больше нет. Вот уже месяц одолевают. Повадился тут один летать в сумерках — уже несколько раз видели в небе, кружил над Калева… хорошо хоть спуститься не посмел… Не иначе как кто-то, — староста как бы невзначай взглянул на Ильмо, — разгневал Тапио. Тебя здесь и так частенько вспоминали недобрым словом. А теперь, после предсказания Локки, всем все стало ясно.

С женской половины донесся невнятный придушенный звук. Но Ильмо уже не посматривал на занавеску — сидел впившись взглядом в лицо Антеро.

— Зачем ты мне все это говоришь?

— Пойми, Ильмо, люди боятся. И чем сильнее боятся, тем меньше соображают. Поговаривают уже, что надо умилостивить Тапио щедрой жертвой… понимаешь?