Шенондоа, дочь звезд. - taramans

«Это я гарантирую. Все свои умения приложу!».

Тут подала голос Гленна:

— Дед Карл! Может быть, бабку Эмму позвать? Она же пользует иногда других людей.

Карл сморщился, как от зубной боли:

— Вот еще… Звать сюда эту старую ведьму!

— Ну почему же? Она же тогда и с конем вам помогла. Вылечила же!

«Это кто еще такая? Почему не помню?».

Дед нехотя согласился:

— Ладно, сбегай к ней, позови. Может, и правда, какими-нибудь травками своими попоит…

«Бабка Эмма… Бабка Эмма? Почему не помню? У Майеров точно никакой Эммы нет. У ирландцев тоже. Тогда кто это?».

После приема пищи полагается поспать, верно? Вот и Гюнтер немного задремал, добирая ночной недосып. И проснулся он от стойкого ощущения, что на него кто-то пристально смотрит.

«Кого еще хрен принес?!».

Он осторожно приоткрыл глаза, пытаясь разглядеть через ресницы.

«Не понял!».

Приоткрыл глаза побольше и чуть не заорал с перепугу: на него пристально глядел, периодически попыхивая маленькой трубочкой, индеец! Именно индеец, как его показывают в фильмах: заплетенные в две косы черные волосы с изрядной проседью; в косы вплетены разноцветные ленты, вперемежку с нитками бус; какое-то непонятное одеяние, расшитое разноцветными лентами. Кирпичного цвета кожа прямоугольной формы лица, изборожденного многочисленными морщинами. Про такие лица еще говорят — топором рубленные. Не хватало лишь перьев в прическе! Впору было заорать:

— Алярм, алярм! Ахтунг! Команчи вышли на тропу войны!

Что-то, видимо, отразилось на его лице, раз зашедшая в комнату Гленна расхохоталась:

— Гюнтер! Ты чего, испугался, что ли? Это же бабушка Эмма, что живет за Длинной горой. Ну же, Кидди, не смеши меня. Ты что, не помнишь бабушку чероки?

«Тьфу ты, блин! Вот что значит — получать воспоминания кусками. Ну конечно, это бабка-индианка!».

Не знал Гюнтер, какой была эта бабка в молодости, но сейчас навскидку определить ее пол было непросто. Казалось, старый индеец и все тут.

Да, были у Майеров еще соседи — семья оседлых «коренных американцев». Появились здесь они уже давненько, на память, если — как бы не больше десяти лет. Гюнтер точно не знал, просто помнил, что знал о них всегда. Жили они милях в трех от земли деда Карла, в небольшой долинке за соседней горой. Появлялись на людях нечасто: по делам выходя либо к соседям, либо — еще реже — бывая на ярмарках в Кристиансбурге. Сын этой старой индианки менял выделанные шкуры на необходимые товары. В разговорах старших Кид слышал, что даже покрестились индейцы всей семьей, приняв европейские имена. Сначала их воспринимали настороженно, но потом со временем привыкли.

Старуха что-то отрывисто сказала Гленне и, перхая дымом, закашлялась. Засмеялась, стало быть. Рыжая тоже хихикнула, и, следуя указаниям индианки, принялась замешивать какой-то буро-зеленый порошок в миске с принесенным кипятком.

— Баба Эмма сказала припарки тебе сделать! — пояснила девчонка.

Кид повел носом: запахло какой-то травой. Запах был горьковато-пряный и, в общем-то, приятный. Потом они вдвоем повернули парня набок. Бабка опять что-то каркнула. Рыжая смущенно призналась:

— Она тоже говорит, что доска тут совсем лишняя.

— Ай, бля! — выругался по-русски сновидец.

Индианка ткнула его своим коричневым пальцем в спину.

«Больно же! Карга старая!».

Ему пришлось потерпеть, пока бабка разглядывала спину и все тыкала в него своими пальцами.

— Сейчас я тебя обмазывать буду! — предупредила Гленна.

Сначала спину стало припекать, но довольно быстро все прошло, и боль стала существенно меньше.

— Так… Сейчас я подстелю полотно, и можно будет лечь поудобнее! — комментировала рыжая.

«Чем меня намазали — хрен его знает! Может, какими-нибудь мышиными какашками? Или сушеной икрой жаб? «Скушай заячий помет, он ядреный, он проймет!». Ладно, будем надеяться, что после ухода этой народной целительницы, я полечу себя сам и нейтрализую возможный негативный эффект от этого грязелечения. Но польза от ее визита несомненна — доску проклятую убрали!».

Когда Кида снова уложили на кровати, поправив подушку…

«Ну совсем же другое дело, а!».

Старуха наклонилась к нему, оттянула поочередно веки, снова что-то спросила у Гленны.

— Она спрашивает, как ты себя ведешь, нет ли чего странного! — пояснила девушка, потом что-то сказала певуче, но дело явно застопорилось, и рыжая перешла на обычный английский:

— Память у него отшибло. Вспоминает кусками, все просит меня, чтобы рассказывала, что вокруг и как…

Индианка пребольно ткнула как будто деревянным пальцем в лоб Гюнтера, и снова что-то проскрипела. Гленна покраснела и фыркнула:

— Говорит, что кобель ты блудливый. Чтобы я с тобой осторожнее была.

Когда бабка Эмма ушла, Гюнтер спросил у ирландки:

— А ты что же, понимаешь язык чероки?

Девчонка хмыкнула, махнула рукой:

— Да какой там — понимаю?! Если только с пятое на десятое. А говорю еще хуже.

— А когда же ты научилась?

— Так, мы с мамой часто всякие травки ходим собирать: что-то в еду добавляем, что-то для лечения. А бабка Эмма здорово в разных травах разбирается, вот мама и договорилась с ней, что бабушка немного поучит меня, когда время будет. Зимой почаще к ним хожу, порошки всякие растираем, настои делаем. Вот так понемногу нахваталась.

Спина заметно успокоилась, уже не дергала болью, не саднила невыносимо. Ныла чуть слышно, отчего Плехов даже удивился: видно и впрямь бабка что-то знала в траволечении.

«И голова если и болит, то несравнимо с тем, что было еще вчера. Ничего… Сейчас рыжая уйдет, и я себя подлечу. Так, помаленьку, и выкарабкаемся!».

Глава 5

Еще через три дня он первый раз попробовал подняться с кровати. Результат не порадовал: ослабел совсем что-то, как будто месяц влёжку пролежал, и руки тряслись как у паралитика, и ноги были ватные. При попытке встать, правую ногу прострелило болью. Ну, он это и так уже видел, при ревизии доставшейся ему тушки: видимо, здорово нерв ушиб. Боль стреляла от поясницы, отдавалась в заднице, и через колено уходила в стопу.

Вот уж что Плехов не мог предположить, так это то, что, вылечить голову будет куда проще и быстрее, чем отбитую спину. Это хорошо еще, что ребра не сломал, а то бы проткнули кости легкие и — ага! Не дотащили бы его до дома, внутреннее кровотечение — оно такое!

Чего вставать решил? Да, скучно же валяться на кровати. Нет, с девчонками было не скучно, болтал обо всем то с Гленной, то с приходящей ей на смену Мартой.

Нашел себе развлечение — исподволь, вроде бы ни о чем, но подкалывать их, как бы заигрывая. Находил слова