Игрушки для императоров. Иллюзия выбора - Сергей Кусков

Моя спутница активировала перед лицом вихрь козырька с изображением карты тюрьмы и уверенно двинулась вперед, мне с трудом удавалось поспевать за ней. Нам навстречу то и дело попадались люди, но, видя ее форму, окровавленную руку и непрошибаемое выражение лица, шарахались прочь.

Петляя по лабиринту коридоров и тоннелей, мы вышли в помещение, которое я окрестил камерой хранения, здесь у меня забрали личные вещи.

– Вещи сеньора Шимановского, пожалуйста, – обратилась Катарина к вмиг побелевшей служащей. Находящиеся в помещении два охранника предпочли убраться куда-нибудь в более спокойное место, оставив ее на съедение кровожадной ангелице. – Да побыстрее!

– Номер… Пожалуйста… – выдавила та.

Катарина озвучила цифры, номер, присвоенный мне, согласно заведенному здесь личному делу. Через минуту передо мной стояла большая пластиковая коробка.

– Вот, все здесь, сеньор.

– Проверяй, – бросила Катарина. – И распишись. Все как полагается.

Я кивнул и проверил. Вроде всё. И навигатор, и браслет, и кое-что личное. Даже приснопамятная пластинка в сто империалов, оставленная мне девочкой с белыми волосами для откупа да так у меня и забытая.

– Всё.

– Отлично. Тогда, – она развернулась к входящим в помещение новым действующим лицам, – мне нужен комиссар Феликс Сантьяго. И быстро.

На нас смотрели дула трех винтовок в руках у одетых в легкую сине-желтую броню гвардии бойцов. Эти не собирались шарахаться и бежать, это именно бойцы, и лезть под пули – их работа.

Катарина медленно, без резких движений, извлекла из внутреннего кармана карточку и протянула одному из бойцов, ближайшему к ней. Тот аккуратно, также не делая резких движений, взял ее, осмотрел и передал напарнику, держащемуся чуть сбоку.

– Катарина де ла Фуэнте, императорская гвардия. Особые полномочия при исполнении. Опустите оружие.

С другой стороны, с противоположного выхода в помещение ввалилось еще несколько закованных в броню гвардейцев, также взявших нас на мушку. Никак подарок «нашего» комиссара, напоследок. Вот мразь!

Взявший карточку аккуратно отстегнул от бедра терминал и вставил ее в него, после чего долго всматривался в миниатюрный вихрь визора, появившийся в момент считывания данных.

– Прошу прощения, сеньора! – вытянулся он, опустив оружие через несколько минут, и отдал честь.

Бойцы с обеих сторон от нас последовали его примеру, но честь не отдали, выказывая презрение.

– Понимаю, бывает, – кивнула Катарина. – И все же, не могли бы вы по внутренней связи вызвать Феликса Сантьяго?

Сантьяго появился через несколько минут, как и «мой» следователь, придерживающий рукой повязку на шее. После того как охрана признала в Катарине человека правомочного, все резко перестали нас шарахаться, наоборот, захотели поглазеть. Во всяком случае, у меня сложилось именно такое впечатление. И, как я понял позднее, это было на руку Катарине, уж не поэтому ли она снизошла до того, чтобы порезать комиссара? Ажиотажа и зрителей ради?

– Ну? – нагло обратился к ней детина. Теперь он стоял передо мной во всей своей красе. Я был без наручников, не связанный и ничем не скованный, но мысли о том, как буду рвать его по кусочкам, когда спадут оковы, вдруг в один миг куда-то испарились. Я смотрел на его лощеную ухмыляющуюся харю и физически не мог двинуться с места. Первобытный животный страх обуял меня, и я не знал, как с этим бороться.

Феликс, в отличие от комиссара, не боялся моей спутницы. И зловещего ореола, образовавшегося вокруг ее формы. Ему плевать на нее, и он всячески это демонстрировал. Катарина же была не из тех, кого такая реакция может поставить в тупик, в отличие от меня, она нагло шагнула к нему, заставив сделать непроизвольный шаг назад тех, кто вошел после него.

– Сеньор Сантьяго, вы знаете, что это?

В ее руке вновь оказался стилет, визитная карточка гнева Короны. Феликс узнал его и на какую-то долю секунды испугался. Но лишь на долю секунды.

– И что? – Его лицо опять засияло наглой улыбкой. – Сеньора королевский телохранитель хочет напугать меня этим кинжалом? Ах, как мне страшно!

На Катарину его бравада не произвела впечатления. Она, словно робот, твердила заученный текст:

– Сеньор Сантьяго! Ее королевское величество Лея I Веласкес крайне недовольна работой гвардии, конкретно вашего управления и особенно вами. Она выносит вашему управлению порицание и предупреждение, а вам… – Пауза. – Вас за неоднократные нарушения закона, превышение полномочий и издевательство над задержанными приговаривает к смертной казни. Решение принято и обжалованию не подлежит.

Феликс не успел ничего сделать. У него хорошая реакция, хорошая скорость, сравнимые с моей, модифицированной, но Катарина буквально размазалась в воздухе, заметить, что она делает, никто из присутствующих не успел. Не говоря о том, чтобы помешать. Через секунду тело Сантьяго, словно куль с дерьмом, повалилось на пол. Из кадыка, погруженный на всю глубину лезвия, торчал «скорбящий ангел».

Тело бугая еще хрипело, пару раз дернулось в конвульсиях, но исход был предрешен. Окружающие подались в стороны, словно отхлынув от нас, но ни одна рука не подняла оружие. Все смотрели на кинжал, недоуменно и ошарашенно. Видать, нечасто ее величество пользуется таким приемом, тем более для того, чтобы наказать рядового, пусть и продажного офицера гвардии. В глазах «моего» комиссара я увидел особый ужас, от лоска того самоуверенного подонка, что допрашивал меня, не осталось и следа. Она сумела его удивить.

– Сеньоры, эта смерть – предупреждение всем вам, – обратилась Катарина к присутствующим. – Ее величество недовольно коррупцией, захлестнувшей гвардию с головой. Некоторые ваши коллеги открыто кормятся с рук серых личностей и даже криминальных авторитетов. Знайте, терпение ее величества не безгранично и она в состоянии разрешить проблему одним махом вместе с интересующими ее людьми. Благодарю за внимание.

Очнулся я оттого, что вышел из помещения на свежий воздух. Оказывается, после ее речи я впал в ступор и она тянула меня за руку до самого выхода, как маленького мальчика.

– Ты как? – Это мне, с участием. Вроде в голосе даже прорезались капли сострадания.

– Нормально, – попытался подобраться я. – Подумаешь, труп увидел! Точнее, убийство.

Она усмехнулась:

– Убийство убийству рознь, малыш. Как и труп трупу. Через это все проходят. Сначала надо увидеть, потом убить самому, и только потом появится невозмутимость. Так что можешь не храбриться, это нормальная реакция, ты молодец!

Кажется, она серьезно.

– Спасибо. А закурить есть?

Она протянула пачку.

– Стой, зажигалка. Твоя. Серебряная. Они ее не вернули.

Катарина развернулась и одарила провожающих нас взглядом вооруженных парней на входе «доброй-доброй» улыбкой.