Ланселот, мой рыцарь - Оксана Елисеева

Гавейн нашел его у реки.

— Что, не по зубам тебе этот орешек? — раздался его голос.

— Мне не до шуток сейчас, Гавейн, — отозвался Ланселот. — Я думаю над тем, за что Бог послал мне такое наказание. Еду спасать прекрасную даму, как расписала мне леди Кассандра, а нахожу чудовище.

— Ну, не такая уж она страшная.

— Не с лица, ты меня понял. Я с самого начала заподозрил неладное, когда она попросила, чтобы ехал именно я, а не ты. Уверен, если бы ты спас эту несносную девицу, она бы тебя так не изводила.

Гавейн рассмеялся.

— Что еще она тебе сделала?

— Вообразила, что я намереваюсь затащить ее в свою постель.

— А ты не намереваешься?

— Конечно нет. При одной мысли об этой женщине у меня зубы сводит, так хочется свернуть ей шею.

Гавейн расхохотался и хлопнул его по спине.

— Ладно, скажу ей, что она может переночевать в моей палатке.

Он еще раз хлопнул Ланселота по плечу и пошел обратно в лагерь.

На следующий день они тронулись в путь сразу после завтрака, который был в невообразимую даже для Хелен рань. Она спала в палатке Гавейна и, как ни странно, даже не подумала обвинить его в том, в чем обвинила Ланселота. С чего бы это? Хелен не стала заострять на этом внимание, у нее были более важные дела.

Она думала о том, что с ней сейчас происходит. Какое объяснение можно найти? Она вспомнила, что сказал ей Ланселот о времени. Но разве можно перемещаться во времени? Такое бывает только в фильмах или сказках. Она решила не думать об этом до приезда в Солсбери, но, конечно, не могла не обращать внимания на происходящее, ведь рыцари и Ланселот никуда не исчезли. Ей приходилось мириться с действительностью, которая окружала ее, и она чувствовала, что ее мозг долго не выдержит. С одной стороны, она четко знала, какой сейчас год, с другой — все вокруг говорило, что это не так. Так и свихнуться недолго!

Хелен решила пока не задерживать внимание на том, что Ланселот со товарищи убил напавших на нее людей. Возможно, эти люди действительно были разбойниками. К тому же она сама видела, как они сражались, вполне можно представить это как самозащиту. С натяжкой, конечно. Нужно разобраться во всем этом получше. Не стоит сразу обвинять. А вдруг, в конце концов, все это окажется простым розыгрышем? Как же все будут над ней смеяться, если она попадется на эту удочку.

— Сколько времени займет путь до Солсбери? — осведомилась она у Гавейна, снова ехавшего рядом.

— К вечеру будем на месте, — услышала она сзади голос Ланселота и, как ни странно, обрадовалась. После вчерашней ссоры он не разговаривал с ней, и ей было не по себе. Но ей совсем не понравилась собственная странная реакция, и, чтобы скрыть смущение, она пробурчала:

— Скорее бы, и тогда я покажу вам свой замок.

— Ах да, Сент-Невилл, — лениво протянул Ланселот и, подъехав ближе, спросил: — А вы знаете, как называется мой замок?

— Нет. И не хочу знать.

— Вообще-то я вам уже говорил. Он называется Солсбери.

Ланселот специально упомянул это, почувствовав, что Хелен вновь взбесится. Он не понимал, почему она ударила его в тот раз за эти слова, и хотел понять. Что такого в том, что Солсбери принадлежит ему? Не все же ей измываться над ним. Ее прямой хорошенький носик сморщился от недовольства, и лицо вдруг стало каким-то особенно милым. Ланселот поспешно отвел глаза. Он видел немало красивых женщин на своем веку, но эта была особенно красива. Даже совершенна. Только с головой у нее точно не все в порядке.

— Солсбери — город, — зло поправила она.

— Да, его действительно можно назвать городом. Гавейн, сколько людей у меня проживает, по прошлогодней переписи? — мягко продолжил Ланселот. Ему понравилось поддразнивать ее. Если она бесится от упоминания Солсбери, то он будет говорить о нем всю дорогу.

— Три с половиной тысячи. Вы правы, леди Хелен, это настоящий город. Даже Лондон уступает ему размерами, — ответил Гавейн.

— Лондон? — переспросила Хелен.

— Не говорите мне, что не слышали о Лондоне. Иначе я снова буду думать, что вам нехорошо. — Ланселот с ехидной улыбкой склонился к ней. — И тогда мне снова придется связать вас. Для вашей же безопасности.

— Ах вы… — Хелен сжала кулаки, и он, увидев это, улыбнулся.

— К вашим услугам, — шутливо склонил он голову, держась от нее подальше.

— Вы злостный похититель. По вам тюрьма плачет. Я этого так не оставлю. Мое похищение не сойдет вам с рук! — Хелен не приближалась к нему, но ее глаза испепеляли его. — И только посмейте еще раз сказать мне, что вы рыцарь короля Артура, я…

Ланселот, не выдержав, издал протяжный стон.

— Леди, сколько раз можно повторять: я действительно Ланселот…

Хелен зло усмехнулась:

— Ну да, сэр Ланселот, рыцарь короля Артура. И Солсбери ваш личный город. Какие еще сказки вы тут придумали?

— Солсбери — мой замок, — обреченно заявил Ланселот, видя, что эту сумасбродку ничем нельзя убедить.

— Да, ваш замок, превышающий размерами Лондон, — язвительно продолжила Хелен.

Ланселот постарался усмирить ее:

— Так говорит Гавейн, а он в этом разбирается. Он был в Лондоне в прошлом году.

— Всего лишь в прошлом году? Как прекрасно.

Тут в их перепалку снова вмешался Гавейн:

— Ничего прекрасного, леди Хелен. Лондон — ужасный город. После ухода римлян там все разрушено, везде грязь. Народ уходит оттуда, и никто не желает восстанавливать там порядок. Такой утонченной леди, как вы, там бы не понравилось.

— Спасибо за «утонченную леди», сэр Гавейн.

Неожиданно для себя Хелен начала говорить: «Сэр». Ну что ж, раз они играют в такую игру, почему бы и ей не поиграть. Вреда не будет.

— Вряд ли Лондон такой уж грязный город, — добавила она. — Хотя с Солсбери по чистоте и не сравнится. А вот о том, что он меньше Солсбери, не могу согласиться. Ведь там проживает около семи миллионов человек. В Солсбери сколько?

— Три с половиной тысячи, — охотно подсказал Гавейн.

— А я думала, вы сказали, тридцать с половиной тысяч.

— Нет, три.

— Вообще-то там живет именно тридцать с половиной, — снисходительно сообщила она.

Ланселот презрительно помотал головой.

— Леди, вы не только путаете время, но и не умеете считать. Вот почему я полагаю, что женщинам не следует заниматься математикой, у вашего пола нет к этому способностей, — съязвил он.

Хелен снова начала сердиться. Мало того, что они упорно продолжают играть в свои «рыцарские игры», они снова оскорбляют ее!

— Я могу вам доказать, что в Солсбери гораздо больше народу, чем вы думаете, — сказала она, уверенная, что, как только они выйдут из леса, то увидят нормальный современный город и наконец вынуждены будут раскрыть себя.