Охота на героя - Владимир Аренев

Капитан арбалетчиков поздоровался с горянином и предложил садиться.

Выяснилось, что сын уже рассказал Хлэмму, зачем пришел альв. И тот заранее, по глазам капитана догадался, что предчувствия не обманули: свершилось непоправимое.

Хлэмм развел руками:

— Извини, парень. Мне очень жаль, но… ты пришел слишком поздно.

— Почему? — «Странно, как холодно и отстраненно звучит голос, как будто ничего страшного не произошло. Удивительно, я, кажется, научился владеть собой, даже чрезмерно владеть собой, — и это меня пугает».

Капитан арбалетчиков опустил голову:

— Потому что несколько ткарнов назад я дал скоропалительное обещание и вынужден теперь его придерживаться. Даже во вред себе.

— Ты можешь рассказать об этом подробнее?

Хлэмм пожал плечами:

— Почему бы и нет.

всплеск памяти

После гибели Нохра прошло уже около двух ткарнов. Хлэмм вместе со своими троллями находился в Западном тоннеле, сдерживая очередной натиск медведок. Мощные бурые тела насекомых пробивали пол, огромные когтистые конечности расшвыривали заслон из камней, наскоро сооруженный заприметившими беду стражниками. Выстроившись в ряд, арбалетчики посылали в тварей дрожащий ветер смерти, который обрывался толстым басистым гудением воткнувшихся болтов. Это отшвырнуло назад первую волну, но не остановило насекомых. Им было все равно — началась Миграция.

Хлэмм выругался, перезаряжая арбалет и краем глаза отмечая суетливое движение где-то сзади, почти за спиной. Он резко обернулся, направляя заряженное оружие на сгорбленную фигурку, внимательно следившую за троллем бегающими глазками. Сколько раз он пожалеет после о том, что палец не нажал на спуск, умерщвляя этого карлика — навсегда? Сколько раз? А впрочем, что толку сокрушаться о прошедшем!.. Поздно, слишком поздно.

— Ты помнишь о клятве? — писклявым голоском поинтересовался карлик. — Я пришел за платой.

— Я помню. Но, надеюсь, ты сможешь немного подождать. Мы закончим с медведками, и тогда…

— Я ждал два ткарна, — прошипел карлик. — И больше ждать не намерен. Ты пойдешь со мной. Сейчас!

Хлэмм посмотрел на него, медленно перевел взгляд на арбалет и снова — на карлика. Тот спокойно выдержал это, только в глубине зрачков медленно всплеснула темная, ровно беззвездная ночь, ненависть, причем не к самому Хлэмму, а вообще ко всему окружающему.

Тролль не стал-таки ничего предпринимать, он просто сплюнул, резко сдернул с арбалетного ложа болт, вкладывая его в футляр, и позвал своего заместителя. Ничего не поясняя, Хлэмм передал ему все полномочия и отправился за карликом, понимая в душе, что ввязался во что-то очень и очень неприятное, чрезвычайно опасное и, ко всему прочему, крайне неправильное. Именно неправильное, и сожри его червь, если капитан знал, что конкретно имел в виду, когда так думал.

Карлик горделиво семенил впереди, не оборачиваясь, и тролль буквально чувствовал, как напряглась спина этого маленького создания в ожидании… чего? Стрелы? Или насмешливого хохота в спину: «Глупец, ты думаешь, что моему слову можно верить?!»

К сожалению, клятвам Хлэмма на самом деле можно было верить. Да ладно, не потребует же этот недоросток капитана арбалетичков совершать зло! А если потребует, Хлэмм вобьет в глотку карлику все его гнусные слова!

Они покинули Ролн, миновали выселки и наконец направились к реке. Карлик не избегал тролльных мест, но и не стремился лишний раз попадаться кому-либо на глаза.

— Вот и пришли, — выдохнул он через некоторое время, указывая куда-то вдоль берега, в воду.

Увидев, что ждет их там, капитан арбалетчиков вполголоса выругался, подспудно догадываясь: все еще хуже, чем он предполагал. Намного хуже.

Рядом с каменистым берегом, терпеливо помахивая в темной воде широкими толстыми плавниками, ожидал динихтис — самый настоящий динихтис, с огромной, покрытой цельным панцирем головой, с большущими черными глазами, с круто изогнутым спинным плавником в серо-голубых разводах.

Карлик ткнул пальцем в рыбину:

— Для того чтобы оказаться в необходимом нам месте, придется плыть на нем.

— Тебе, — угрюмо проговорил Хлэмм. — Необходимом тебе месте.

— Нам, — с нажимом подчеркнул карлик. — Нам.

Ничего больше не говоря (да и что говорить?), тролль шагнул к нависшему над водой карнизу. Обернулся к карлику.

— Динихтис не съест тебя, — ухмыльнулся тот. — Насколько мне известно, рыбка успела сегодня позавтракать.

— Утешает, — проворчал Хлэмм, опускаясь в воду.

Динихтис подплыл к троллю, позволяя взобраться на блестящую крупночешуйчатую спину. Карлик присоединился к должнику, потом произнес несколько протяжных щелкающих звуков. Динихтис, никак на это не отозвавшись (хотя к кому еще мог обращаться проклятый карлик!), медленно поплыл вверх по течению, не погружаясь полностью в воду. И слава Создателю! Хлэмм вцепился мокрыми мохнатыми пальцами в плавник и усердно пытался скрыть тревогу, царапавшуюся сейчас в его душе. Карлик сидел позади, держась коротенькими ручонками за пояс тролля, и постоянно вертел головой туда-сюда, из-за чего его острый нос все время тыкался в спину Хлэмма. Это раздражало, но тролль поклялся не обращать внимания. Он изо всех сил старался запомнить путь, которым они следовали, чтобы потом суметь вернуться. А Хлэмм знал, что ему захочется вернуться. Вопрос лишь в том, удастся ли это сделать.

«Только бы не Пути! Только бы карлик не повел в Пути!»

Они проплыли еще немного в этой прохладной плещущейся полутьме, а потом карлик остановил динихтиса все тем же сочетанием щелкающих звуков и велел должнику высаживаться. Хлэмм заворчал, но делал это больше по привычке, потому что был рад очутиться наконец на твердой земле. Правда, оказалось, что дальше им придется-таки воспользоваться Путем. «Ну ничего, я все равно отомщу тебе в случае, если ты задумал недоброе».

Вход в Пути представлял собою круглую каменную плиту, тщательно пригнанную к полу тупикового коридора — так, что обнаружить ее существу непосвященному было почти невозможно.

Карлик заставил Хлэмма отвернуться, потом что-то проделал за его спиной, и круглая плита люка с легким скрежетом камня по металлу отъехала в сторону.

Тролль оглянулся. Люк исчез, на его месте чернело отверстие Пути. Хлэмм содрогнулся при воспоминании о прошлом своем странствии подобным способом. Видит Создатель, мало приятного, когда прыгаешь в никуда и падаешь сквозь тьму, а вокруг тебя — ничего. Ты знаешь, что сейчас вслед за тобой прыгнуло двадцать троллей, но не чувствуешь их присутствия, остались только ты и тьма

— великая, безмерная, всемогущая. И захочет она — ты, живой и здоровый, окажешься по ту сторону Пути, а захочет — исчезнешь, просто растворишься в ней или же будешь лететь, лететь, лететь… Сколько времени? А нисколько. Вечность.