Ярость воды - Нина Трамунтани

Нерон закрыл дверь и жестом пригласил меня сесть.

– Ты, должно быть, голодна.

Я и вправду ощущала пустоту в желудке, по-этому схватила первый попавшийся круассан и откусила его. Возможно, если делать то, что от меня ожидают, это заставит его говорить.

Нерон сел напротив меня и налил себе кофе из дымящегося кофейника.

– Я хочу извиниться перед тобой, – начал он мягким, бархатным тоном, и я снова опустила круассан на тарелку. – Все пошло не по плану, и ты пострадала от этого, – продолжил он, не обращая внимания на мой удивленный взгляд. – Уильяму не следовало останавливаться у бистро, и он не должен был подвергать тебя опасности в квартире. Мы доверили ему это дело, потому что он лучше всех знает, где тебя найти, но его поведение вчера было неприемлемым. – На короткое мгновение я почувствовала, как во мне поднимается нечто вроде злорадства. – Еще я хочу извиниться за то, что мы без объяснений внезапно вырвали тебя из прошлой жизни. То, через что ты прошла, травмирует. Поэтому я хочу, чтобы начиная с этого момента ты всегда говорила мне, если что-то происходит для тебя слишком быстро и тебе нужно больше времени.

Я откашлялась.

– Больше времени для чего?

Он слегка улыбнулся.

– Как много Эвелин тебе рассказала?

Недостаточно.

Я уклонилась от его взгляда.

– Ладно, не нужно мне говорить. В течение следующих нескольких недель познакомишься с другими одаренными и поговоришь с наставником о своих способностях. А также о том, как себя чувствуешь и как справляешься с ситуацией. Кроме того, ты многое узнаешь о нашем мире и своем происхождении. Мы всегда будем держать руку на пульсе. Тессарект – это безопасное место с единомышленниками. Это твой новый дом.

Он так уверенно, с такой убежденностью рассказывал о том, чем мне предстоит заниматься, что я забыла о собственных намерениях.

– Что, если откажусь?

Мне удалось сохранить спокойствие и невозмутимо положить яичницу себе на тарелку. Кем он себя возомнил?

Нерон вздохнул.

– Мы не желаем тебе зла, Киана.

Некоторое время я ничего не отвечала, потом мне пришла в голову одна мысль.

– Правда ли, что меня усыновили и моим… Доминику и Лорен Морган заплатили за то, чтобы вырастить меня?

Нерон подавился своим кофе.

– Заплатили? Мое дорогое дитя, зачем нам платить кому-то, чтобы тебя приняли в качестве своей дочери? Они, конечно, добровольно согласились на это. Они любят тебя, как будто ты их плоть и кровь.

– Они перестали со мной общаться, – с горечью произнесла я.

– Люди совершают ошибки. Они очень жалеют, что не смогли тебе помочь.

– Правда, и где же они сейчас?

Между его кустистыми бровями пролегла вертикальная складка, а лицо приобрело бесстрастное выражение.

– Они думают, что ты мертва.

У меня мгновенно пропал аппетит, и я вытаращилась на Нерона.

– Я думала, что они часть этой… этой организации.

– Да, все так, – ответил он, пожав плечами, – но твоя прежняя жизнь уже небезопасна для тебя. Кто-то рассказал другим, что ты жива. Что ты вообще существуешь. И этот кто-то может быть только из наших рядов. Мы не знаем, кто стал предателем. Чем меньше людей знает о твоем местонахождении, тем лучше.

– Чей труп был найден в моей квартире?

Внутри у меня похолодело, но хотелось как можно больше вытянуть из мужчины, раз уж он начал говорить. Даже если его ответы меня уничтожат.

– Женщина твоего телосложения, погибшая несколько дней назад в автокатастрофе. – Он поднялся с кресла, подошел к шкафу между книжными полками и вынул бутылку. Затем поставил ее на стол между нами. – Вот, если хочешь чего-нибудь покрепче.

Я кивнула. Надеюсь, это вернет мне тепло.

Нерон наполнил два широких стакана густой жидкостью янтарного цвета. Я взяла один из них и отпила, ощущая, как горит горло. Спасибо, что смогла хоть что-то почувствовать.

– Мы не убийцы, – заявил он, делая глоток из своего стакана. – Я понимаю, что в данный момент ты не доверяешь нам. Но будешь. Спрашивай меня о чем хочешь, я отвечу.

– Где мои биологические родители? Почему не они воспитали меня?

Его молчание длилось так долго, что мне пришлось сделать еще глоток, чтобы собраться с духом.

– Они находятся в психиатрической лечебнице, не смогли бы о тебе позаботиться, даже если бы захотели. Ты должна понять, почему это происходит с тобой. Твои родители были…

– Да-да, я знаю, огонь и вода, – прервала я, не заботясь о том, что могу поставить подругу в затруднительное положение. – Смертный грех. Но что с ними стало?

Нерон глубоко вздохнул и потер лицо.

– Есть причина, по которой одаренные не должны контактировать. И Идор, и Пиро работают друг против друга по своей природе. Прошлое сталкивается с будущим, огонь испаряет воду, вода тушит пожары. Сила настолько разрушительна, что обращается против собственного носителя. И у нас есть доказательства того, почему все же стоит придерживаться вековых правил. Одаренные теряют дар, когда у них появляется ребенок, и передают его по наследству. Твои родители тоже, но это еще не все. Они погубили себя.

– Что именно произошло? – в отчаянии повторила я. Звучало как чистое безумие.

– Мы не можем сказать точно. Знаем только, что они больше не такие, как раньше. Больше не восприимчивы к внешнему миру. В каком-то смысле уже не люди.

Мои руки покрылись мурашками.

– Можно ли мне их увидеть?

– Если хочешь. Но считаю разумным тебе сначала приспособиться к своему новому положению здесь, прежде чем сталкиваться с настолько непростым испытанием.

Я сделала еще один глоток и кивнула. Для разнообразия это звучало убедительно.

– Кто те люди, которые охотятся за мной?

– Помимо всего остального, об этом ты тоже узнаешь в ближайшие дни. Если вкратце, то несколько лет назад нам пришлось расстаться с двумя нашими самыми радикальными членами, старейшинами Пиро и Чой. Это им совсем не понравилось, поэтому они отвернулись от всего, ради чего существует Омилия. Мы, штаб-квартира, растим самых одаренных, но и они забрали нескольких, прежде чем нам удалось опередить их.

– Вы тоже… одаренный?

Уголки его рта немного приподнялись.

– Да, я принадлежу к идорам.

Я хотела расспросить его об этом поподробнее, узнать, знаком ли он с моим биологическим отцом, ведь оба они принадлежали к водной стихии, но меня посетила другая мысль.

– Почему все делают из этого такую тайну? Почему Уилл не мог мне обо всем рассказать? Он упоминал о ваших сомнениях в том, не стану ли я использовать свой дар против вас.