Башмаки на флагах. Том 1. Бригитт - Борис Конофальский

— Я Богу за вас молилась, господин, — говорила Бригитт, нехотя отпуская его руку, — я с самого начала знала, что вы врага одолеете.

— Я очень по вам скучал, госпожа Ланге, — негромко сказал он ей в ответ.

— Честно? — спрашивает госпожа Ланге так же тихо, а веснушки на её лице и шее заливаются красным.

— Богом клянусь, что думал о ваших волосах. И не только о них.

Бригитт женщина уже взрослая, ей уже двадцать шесть, кажется, а на улицу убежала как девочка. Бегом кинулась.

Суета, дворовые мужики сундуки тащат наверх в покои, Бригитт их бранит, если стены углами задевают, царапают.

А вот и его жена в дверях появилась. Едва кивнула ему и через губу, как одолжение сделала, спросила:

— В добром ли вы здравии, господин мой, не ранены ли вы? — говорит она, при этом едва присев, в тоне её даже намёка на интерес нет.

Он берёт её за руки, обнимает. А она лицо отворачивает.

— Я в порядке, хворал немного от старой раны, но сейчас хворь прошла. А вы как, госпожа моя?

Госпожа Эшбахт молча морщится, как вошла, так вся не в духе, требует у Марии вина, так как в дороге её укачало. И лишь получив желаемое, говорит:

— Дорога дурна, ухабы, холод, лужи ужасные, устала от неё, — Элеонора Августа скидывает шубу и садится в кресло у стола. Пьёт вино. — То всё вы виноваты, гоняете меня туда-сюда. И отчего вы мне не велели в доме папеньки жить? Отчего я как странница жила в чужом доме?

— Разве вам плохо было в доме доброго епископа?

— Плохо, почему мне в моём доме не жить? В доме отца?

— Так мне было спокойнее, — отвечает Волков, мог бы он сказать ей сейчас, что в большом доме своего отца она себе и помимо Шоуберга ещё кого-нибудь из старых своих знакомцев могла сыскать да в постели своей приютить, но не стал ей такого говорить, чтобы не злить её ещё больше.

— А мне было бы спокойнее, если бы вы замок имели и я не бегала от всякого разбойника как бездомная, — и в эту фразу она вложила всю желчь, которая в ней была, всё своё дурное самочувствие.

— Я постараюсь построить замок, госпожа моя.

— Ох, увижу ли я его, ваш замок, — Элеонора Августа встала и пошла наверх. — Мария, вели мне воду греть и скажи, чтобы бельё и рубахи мне чистые несли.

А к ужину она вообще не вышла. Волков сел ужинать с Бригитт, но тут приехал Бертье со своими людьми.

Дворовый мужик сообщил, что ротмистр на дворе желает видеть господина, и Волков, зная, какую большую работу проделал Гаэтан, в награду велел звать офицера к столу.

Бертье пришёл в дом, был он невыносимо грязен и совсем провонял конём. Даже кавалер это почувствовал, уже не говоря про госпожу Ланге, которая, хоть и улыбалась ротмистру душевно, но исподтишка морщила свой веснушчатый носик. При Бертье был большой, звенящий железом мешок, который он опустил на пол и поклонился.

— Так иди же к нам, ротмистр, — продолжал приглашать его Волков.

— Не посмею, — отвечал Бертье, косясь на Бригитт, — в следующие разы непременно отужинаю с вами, господа. Лучше вы, кавалер, ступайте ко мне.

Волков встал и подошёл к нему. Бертье присел на корточки и стал из мешка доставать части хорошего доспеха. Кавалер сразу признал этот доспех, одну его часть, а именно наголенник с «коленом», ротмистр ему уже показывал недавно.

— Доспехи барона? — скорее сказал, чем спросил Волков.

— Его, — ответил Гаэтан Бертье, выкладывая панцирь и вытаскивая из мешка отличную кольчугу из мелких паяных колец, по рукаву и подолу железной рубахи шло изысканное золочение. — Кольчуга не хуже вашей, такой ни у кого в округе не было, кроме как у барона.

— Перчатки его, — согласился кавалер, сам присел у мешка и взял из него в руки латную перчатку, — а это чья?

— Думаю, Рёдля, — ответил Бертье, — я нашёл её там же, где и весь этот доспех.

— То есть не у холмов, где мы дрались?

— Нет, дальше на северо-восток, ближе к лачуге монаха, но не доезжая до границы.

Волков молча кивал, понимая, о чём он говорит:

— А голову не находили?

— Нет, ни шлема, ни головы Рёдля я не нашёл, как, впрочем, и тела барона тоже.

— Тело барона уже в замке Балль, — заметил Волков и с удовольствием наблюдал, как меняется лицо ротмистра.

— Барона нашли? Кто же? — искренне удивлялся Бертье.

— Понятия не имею, может, он сам нашёлся?

— Сам? — продолжал удивляться ротмистр. — Как сам?

— А вот так, барон жив, хотя и тяжко хворает после раны.

— Ну уж…, - произнёс Бертье задумчиво. — После арбалетного болта в лицо любой прихворнёт.

— Это так.

— А вы не спросили у него, что случилось с кавалером Рёдлем?

— Нет, я не видел его, я не мог поехать, нужно было закончить дело с горцами, послал Брюнхвальда и Гренера отвезти тело, так их какой-то господин даже на порог замка не впустил. Забрал тело, поблагодарил, и всё.

— Всё это странно, не кажется ли вам, кавалер? — спросил Бертье.

— Более чем, Гаэтан, — у Волкова начала ныть нога, и он поднялся с корточек, — более чем. Оставьте доспехи мне, я отвезу их и попробую увидеться с бароном.

— Хорошо, тогда я, пожалуй, пойду, — отвечал ротмистр, тоже вставая. — До свидания, кавалер.

— До свидания, друг мой. И кстати, доля ваша из добытого будет для вас приятна. Заберёте её у Брюнхвальда.

— Отлично, деньги мне будут кстати.

Они пожали друг другу руки, и Бертье ушёл.

А Волков вернулся за стол доедать простую жирную похлёбку из старого петуха и клёцок, заправленную жареным луком.

Когда никто не видел, Бригитт положила свою тонкую руку на его руку и произнесла негромко:

— Желаете ли ночевать у меня сегодня, господин мой?

Он руку свою не убрал, хоть совсем рядом, в соседней с обеденной залой комнате, Мария ругала дворовую девку. Не убирая руки, он спросил:

— А благоприятны ли сегодня дни у жены моей?

Бригитт сразу изменилась, стала строга и поджала губы, руку с его руки убрала и лишь после этого сказала:

— В точности не знаю, может быть и так.

— Тогда сегодня я буду ночевать у жены.

— Тогда доброй ночи вам, — ответила красавица и встала из-за стола.

Волков вздохнул, но ничего поделать он не мог. Может быть, он и сам предпочёл бы постель, где по перинам и подушкам будут пламенем гореть красные локоны. Но прежде всего дело, а после уже прихоти. Ему нужен наследник. Законный наследник. И поэтому он будет, когда нужно, спать в покоях своей законной жены, как бы ни взбрыкивала эта красивая рыжая кобылка.