Перстень альвов. Кубок в источнике - Елизавета Дворецкая

На ночлег расположились на опушке леса, приподнятой над морем: натаскали лапника, развели костры. Вереницы крупных валунов делали береговую полосу чем-то похожей на дом из множества причудливых палат без крыши. Впереди над морем висела полная светло-желтая луна, и вода под ее лучами играла широким блеском. Позади в темноте шумел ельник, и отчетливо раздавалось громкое журчание ручья на каменистом обрыве берега. Сидя вокруг котлов с кашей, квитты, слэтты и фьялли на разные лады обсуждали битву.

– Напрасно кюна Ульврун на нас надеялась! – сам себя укорял Торвард ярл. Он старался говорить шутливо, но сквозь деланную насмешку прорывались непритворные горечь и досада. – Вы, говорила, его вдвоем повстречаете, против вас обоих разом он не устоит! Ха! Ничего себе герои! Плоховатые мы с тобой, Хельги ярл, противники для Ужаса Морского Пути! Кого бы нам еще позвать в товарищи! И позвал бы, да больше некого!

– Не говори так! – остановил его Даг хёвдинг. – Бергвид ведь тоже был не один.

– Ему помогает сам Ньёрд! – прибавила Хельга, с трудом верившая, что эта жуткая встреча кончилась благополучно. – Я знаю, мне рассказывали. Вот эти рога, которые у него на штевне, рога настоящего Ньёрдова быка из его подводных стад. Поэтому для Бергвида всегда дует попутный ветер… Да ему и ветра не надо, морские великанши несут его, куда он захочет.

Хельги вспомнил, как «Черный бык» уходил в море без паруса и весел, как будто исполинские руки из-под воды невидимо несли его. Торвард ярл хмурился, против воли вынужденный признать, что в этих рассказах, так похожих на сплетни, содержится немало правды. Многие посчитали бы себя счастливыми, уйдя живыми от такого противника. Но Торвард ярл был самолюбив: все, что не победа, в его глазах означало поражение, а с поражениями сын Торбранда и Хёрдис мирился до крайности неохотно.

– Нет, но мы втроем! – сокрушался он. – Даг Кремневый, Хельги сын Хеймира, Торвард сын Торбранда! Войска лучше и знатнее и придумать невозможно! И мы втроем уступили какому-то сыну рабыни, конунгу свиного навоза! Ничего себе славная битва! Что я отцу скажу! Да мне домой показаться будет стыдно!

– А еще Бергвиду помогает Дагейда! – продолжала Хельга, пытаясь его утешить. – Она дает ему сил для любой битвы, она научила его плести «боевые оковы». А иначе его бы уже давно кто-нибудь победил! Против него и Хагир Синеглазый бился, и Фримод Серебряная Рука с Квартинга, и Моддан ярл, и еще многие! Без помощи Ньёрда и Дагейды он давно был бы убит!

– Сразу видно раба! – твердил свое Торвард ярл. – Кто вырос в хлеву, тому ничего не стоит воевать чужими руками! Что это еще за Дагейда такая?

Даг и Хельга посмотрели на Торварда и изумленно переглянулись. Им не приходило в голову, что он, сын Хёрдис, может не знать, кто такая Дагейда.

Но раз он этого не знал, случай для рассказа выдался неподходящий. Правда, Торвард и не ждал ответа, думая совсем о другом.

– Не стоит его в этом упрекать! – ответил Хельги. Он тоже не радовался поражению, но не тратил времени на пустую досаду, а пытался понять, почему так вышло. И эти размышления уводили его очень далеко от этой темной каменистой площадки, костров и котлов. – И Бергвид выбрал бы себе другую судьбу, если бы его спросили! Его не спрашивали, где он предпочитает вырасти. Мы с тобой, Торвард ярл, сделали его таким, какой он есть! Наши отцы продали его с матерью в рабство.

– Ни я, ни мой отец, ни твой отец ничего ей не обещали! – поспешно возразил Даг хёвдинг. – Далла сама не захотела вовремя уехать в безопасное место. Ей предлагали – она не захотела.

– Неправда! – одновременно с ним горячо воскликнул Торвард, отвечая Хельги. – Наши отцы не виноваты! Его мать сама продала в рабство и себя, и его! Однако Бергвид в чем-то прав, когда обвиняет нас! Мой отец тогда был союзником квиттов, но не сумел спасти от плена вдову их последнего конунга! А вы, фьялли, продали ее в рабство!

– Никто из наших не знал, кто она! Я сам спрашивал. Никто ее не помнил. Ты знаешь: после Битвы Чудовищ наши захватили усадьбу, там нашли мертвую женщину в платье кюны. Даже золотое обручье было как у нее, даже огниво моей матери! А она знала, что огниво было у Даллы! И все подумали, что это Далла! У нас никто не знал ее в лицо! Эрнольв Одноглазый ее похоронил! – Торвард ткнул локтем Халльмунда, словно приводил сына Эрнольва в подтверждение своих слов. – Кто же знал, что она жива! И кто же была та женщина? Кто ее убил, зачем? Далла сама все и подстроила! Она сама ушла в рабство вместе со всеми простолюдинами, кого там захватили. Если бы мой отец знал, где она, то все было бы иначе!

– Уж не хочешь ли ты сказать, что твой отец растил бы Бергвида вместе с тобой и любил, как Хьяльпрек любил Сигурда? – осведомился Хельги.

– Не знаю! – Такого Торвард не решался утверждать. – Но уж думаю, он не упустил бы ее из виду, чтобы потом двадцать лет ждать, где и как эта семейка всплывет! Нет смысла рассуждать, что мой отец сделал бы! Далла не стала ждать, что он сделает! Она сама решила свою судьбу и сама продала себя в рабство! Это все ее проклятое упрямство! Это она хотела все делать по-своему, хотела сама собой распоряжаться, пусть выйдет и гораздо хуже, чем ей устроили бы другие! Она все сделала сама, и мы тут ни при чем!

– Эта склонность – распоряжаться собой назло здравому смыслу – весьма распространена и у других.

– Ты на меня намекаешь? – Торвард прямо встретил взгляд Хельги. – Может, ты и прав. Но когда я сам распоряжаюсь собой, я потом не валю вину на заморских конунгов! Хочешь сам собой править – так и отвечай за себя сам! Очень просто! А кто не хочет, тот и есть раб, продавали его или не продавали!

– Ой, только не подеритесь! – с беспокойной улыбкой умоляла Хельга и осмелилась даже слегка прикоснуться к плечу Торварда. Спор становился слишком ожесточенным: Бергвид, даже скрывшись из глаз, ссорил своих противников между собой.

– Однако именно вам Бергвид стремится отомстить! – напомнил Даг хёвдинг. – Ему вы едва ли докажете, что не виноваты.

– А я и не собираюсь ему ничего доказывать! Когда-нибудь мы с ним еще встретимся. И я его заставлю сражаться как следует, безо всяких «боевых оков»!

– Как?

– Не знаю!

Все помолчали; шумел ветер в вершинах ельника, а каждый из сидящих возле костра людей вспоминал битву в море, как он ее увидел. Качание кораблей на волнах, звон железа, крик ворона где-то над головами…

– Нам помог Восточный Ворон, – чуть погодя сказал Даг хёвдинг. – Ты не слышал о нем, Торвард ярл? Это дух-покровитель нашего побережья. Он был очень благосклонен к матери Хельги ярла, моей сестре. Видимо, потому-то он и защитил ее сына от «боевых оков». Когда мы будем в Тингвале, нужно будет принести ему благодарственные жертвы.

Дальнейший путь протекал спокойно, если не считать жалоб местных жителей: здесь видели корабли Бергвида, и люди из прибрежных дворов и усадеб были вынуждены спасаться бегством в глубь побережья, угоняя стада и унося самое ценное из имущества. Но все же где-то он порезал скотину, где-то выгреб остатки съестных припасов – и Даг хёвдинг все больше мрачнел, вспоминая неудачное сражение. Если бы не «боевые оковы», то эти «подвиги» Бергвида могли бы стать последними и он, хёвдинг Квиттингского Востока, мог бы больше никогда не бояться разорения своей земли!